Я все время обо всем беспокоюсь. Я беспокоюсь о том, что я беспокоюсь. Единственный способ от этого избавиться – выйти на сцену. По-моему, жизнь построена на ощущениях, как и все остальное; игра на сцене – попытка воспроизвести это ощущение.
Она не могла вспомнить своих ночных мыслей, но главное от них осталось и наполнило все ее существо тем «что-то», что и было, должно быть, счастьем.
— Скажите, что вы чувствуете каждый раз, когда выходите из-за кулис на сцену?
— Ощущение страха. Если ты не волнуешься перед выходом на сцену, тебе нужно менять профессию. Даже если спектакль играется годами, десятилетиями — все равно это каждый раз заново. Это каждый раз непредсказуемо. Великую Ермолову держали трое — так ее трясло перед выходом на сцену. Но только она выходила, волнение улетучивалось. Наверное, так и должно быть...
Рассматривая стопку книг, которые никто до него не открывал и которые ещё пахли типографской краской, он ощущал себя пиратом из приключенческого романа, заворожено глядящим на вырытый клад.
В раннем возрасте всевозможные мелкие неприятности и бытовые неудобства вроде старой одежды и отсутствия горячей воды воспринимаются как-то проще, а может, конечно, и ощущаются остро, просто с годами это забывается.
Беспокойство — это застрять и остаться в безысходности прошлого. В том, что ты не сделал, думая о том, что ты не сумел, думая о том, что ты бесполезен. Тебе не даст спать то, что твое сердце будет в замешательстве не даст ни пить, ни есть. А то, что на сердце грусть и от грусти оно разбивается... и от того, что оно разбивается оно горит... и от того, что оно горит оно каменеет. Наблюдая за тем, как все твои надежды, которые ты подпитывал, рушатся ты вновь и вновь возвращаешься к ошибке, которую ищешь в себе. Это словно упасть в свою яму. Заключить себя в свою же темноту этим беспокойством. То, что ты потерялся. То, что ты упал будешь знать только ты. Кроме тебя самого больше никто не услышит твоего голоса. Упасть в свою яму — это значит уничтожить себя. Если ты уже там, то не будет известно, что ты потерялся. Если не будет известно, что ты потерялся — не будет того, кто будет искать тебя. Если тебя не будут искать — ты не найдешься. Если ты не найдешься, то не сможешь спастись.
— Я предлагаю каждому из вас его заветное желание.
— А что именно?
— Новые ощущения… Множество новых ощущений…
— Что за новые ощущения?
— Например, ощущение реальности.
— Едва ли это чье-либо заветное желание, — засмеялся Брафф.
— Оно будет таковым, потому что я предлагаю вам пять разных реальностей — реальностей, которые вы можете создать каждый сам для себя. Я предлагаю вам миры, созданные вами самими. Например, миссис Пил может быть счастлива, убив в своем мире мужа, однако, мистер Пил может сохранить жену в своем. Мистеру Браффу я предлагаю мир мечты писателя, а мистеру Финчли — грезы художника…
— Это сны, а сны — дешевка, — сказала Феона. — Мы их видим и так.
— Но рано или поздно вы просыпаетесь и платите горькую цену, сознавая это. Я же предлагаю вам пробуждение от настоящего в будущей реальности, которую вы сможете создать по своим желаниям — в реальности, которая никогда не кончится.
Помрачился свод небесный,
И вверяясь кораблю,
Я дремлю в каюте тесной…
Закачало – сплю.
Что же делать? Что могу я?
И, вверяясь кораблю,
Вновь я лег и вновь дремлю я …
Закачало – сплю.
Что же делать? Будь что будет!
В руки бога отдаюсь:
Если смерть меня разбудит -
Я не здесь проснусь.
Я повторил эту игру, и снова, как сто лет назад, какая-то очередная волна равнодушно откатилась, будто насытившись новыми впечатлениями. Я знал, что пробуждения её «любопытства» пришлось бы ждать несколько часов. Я снова сел, но это зрелище, хорошо известное мне теоретически, что-то во мне изменило. Теория не могла, не сумела заменить реального ощущения.
Cлайд с цитатой