— Это ужасный мир... Зачем я здесь?!
— Устраивать чаепития!
— Чаепития?!... Только и всего?.. [плачет, покачиваясь]
— Это ужасный мир... Зачем я здесь?!
— Устраивать чаепития!
— Чаепития?!... Только и всего?.. [плачет, покачиваясь]
Ты в самом деле считаешь, что, обретя власть над чужой жизнью, возместишь то, чего нет в твоей собственной?
— Одри, мы на минутку.
— Ладно.
— Отлично…
— Мы... нам бы как-то… убить медведя…
— Как?! Застрелить, сжечь?!
— Не знаю... И то, и другое.
— А вдруг ничего не выйдет... прикинь, тут будет носится огромный, разъяренный горящий плюшевый медведь.
— Одри, мы на минутку.
— Ладно.
— Отлично…
— Мы... нам бы как-то… убить медведя…
— Как?! Застрелить, сжечь?!
— Не знаю... И то, и другое.
— А вдруг ничего не выйдет... прикинь, тут будет носится огромный, разъяренный горящий плюшевый медведь.
— Классная у вас работа, парни.
— Быть охотником — не работа, Адам. Это жизнь. Ты учишься на медика. У тебя есть девушка, друзья? (Адам кивает). Больше нет. Если ты будешь этим заниматься, то не сможешь позволить себе никаких связей. Никогда. Это — слабое звено. Ты подставишь этих людей под удар, убьёшь их. Такова цена. Ты без оглядки порываешь со всеми.
Так это и была моя жизнь? Что поражает в первую очередь, так это то, сколько времени я потратил впустую. Я боялся, меня всегда пугала неизвестность… Сколько благих порывов сдерживал этот страх.
— Не дай Бог жить в таком месте!
— Почему?
— Вылизанные лужайки! «Как дела, дорогая?». Я б рехнулся...
А мир ведь был намного шире, чем могильная ограда,
Он измерял его деньгами — и вот расплата!
Мир был намного красивее, чем пейзажи на банкнотах!
Он звучал куда приятней, чем марш в минорных нотах!