Делом надо заниматься серьезно или не заниматься им вообще.
— Представляете, Бубликов умер!
— Почему умер? Я не отдавала такого распоряжения... Как умер?
Делом надо заниматься серьезно или не заниматься им вообще.
— Представляете, Бубликов умер!
— Почему умер? Я не отдавала такого распоряжения... Как умер?
— Никому из сотрудников вы бы не позволили себе швырнуть в физиономию букетом. Неужели вы ко мне неравнодушны?
— Ещё одно слово, и я запущу в вас графином!
— Если вы сделаете графином, значит, Вы действительно меня… того-этого…
Я так взволнована вашим признанием... Я вся в работе. Жизнь моя уже как-то устоялась, сложилась. Я «старый холостяк», я привыкла командовать.
Я очень вспыльчива и могу испортить жизнь любому, даже очень симпатичному.
Но это... Дело даже не в этом...
А в том, что... я вам не верю.
В ранней молодости вы были значительно талантливей, чем сейчас. Только никак не предполагала, что вы творили под псевдонимом — «Пастернак».
— Я вас не отпускаю.
— Отпустите.
— Вы ведь у нас незаменимый работник.
— Незаменимых у нас, как известно, нет.
— Если у вас так густо растут брови, надо же с этим как-то бороться!
— А как с этим можно бороться?
— Надо выщипывать, прореживать.
— Чем?
— Ну, хотя бы рейсфедером!
— Рейсфедером? Милая моя, это же больно!
— Ну вы женщина, потЕрпите! Бровь должна быть тоненькая-тоненькая, как ниточка. Удивлённо приподнятая.
— Кстати, я надеюсь, материально вы не очень пострадали? Билеты в цирк не пропадут?
— Ну безусловно! Я загоню их по спекулятивной цене.
— Ага. Ну, в вашей практичности я нисколько не сомневалась, товарищ Новосельцев.
— Вы проницательны, товарищ Калугина!
— Ой, хватит, всё, хватит! Пожалейте! Вы ж меня так убьете!
— Ничего, вас не убьешь!
— Ходил ко мне один человек… Долго ходил… А потом женился на моей подруге.
— Я не собираюсь жениться на вашей подруге.
— Вам это и не удастся. Я ликвидировала всех подруг. Я их уничтожила.