А вы всю дорогу бредили. Иногда даже стихами.
Так вот они, те прелести, лорд Лейстер,
Что обольщают каждого мужчину
И не дают с ней женщине сравниться?
Не дорого ж такая слава стоит!
Всеобщего признания нетрудно
Добиться, ставши общею для всех.
А вы всю дорогу бредили. Иногда даже стихами.
Так вот они, те прелести, лорд Лейстер,
Что обольщают каждого мужчину
И не дают с ней женщине сравниться?
Не дорого ж такая слава стоит!
Всеобщего признания нетрудно
Добиться, ставши общею для всех.
— Вы вместо того, чтобы служить, идиллии пишете. Потом ждёте, пока эти критики начнут вас ругать, и плачете, как баба, и жгёте книги за ваши же деньги. У всех баре как баре, а у меня...
— Яким... Я тебя крымским татарам продам — они таким, как ты, язык отрезают. Продам, а потом выкуплю, только без языка, понял?
— Угу. Только не получится у вас меня выкупить обратно-то, потому что у вас денег не будет — вы все их на свои книги потратите.
Большинство из нас умеет скрывать самые заветные свои желания и боль самых сильных поражений. Это помогает пережить каждый новый день. Мы притворяемся, что боли нет, а вместо ран – затянувшиеся шрамы.
— Проведём эксгумацию трупа.
— Выкопать хотите?
— Как это — выкопать?
— Обыкновенно, батюшка, лопатой. Как закапывали.
Почти все женщины ради красивых цветов готовы терпеть колючки. Но мы, обладающие силой, украшаем себя цветами, чтобы скрыть воспаленные раны от своих же шипов.
— Ты поможешь мне?
— Я могу лишь направить тебя. Всё остальное ты должен сделать сам.
— Убьют вот тебя!
— Лизавета, ты плакать не смей! Слезы есть проявление буржуазной мягкотелости. Вот!