Какой пассаж, господа!
— Вы вместо того, чтобы служить, идиллии пишете. Потом ждёте, пока эти критики начнут вас ругать, и плачете, как баба, и жгёте книги за ваши же деньги. У всех баре как баре, а у меня...
— Яким... Я тебя крымским татарам продам — они таким, как ты, язык отрезают. Продам, а потом выкуплю, только без языка, понял?
— Угу. Только не получится у вас меня выкупить обратно-то, потому что у вас денег не будет — вы все их на свои книги потратите.
— Ну, где девушка?
— Признаться, мы об этом не подумали, но, полагаю, это можно уладить...
— Александр Христофорович, где мёртвая девушка?
— Проведём эксгумацию трупа.
— Выкопать хотите?
— Как это — выкопать?
— Обыкновенно, батюшка, лопатой. Как закапывали.
Николай Васильевич, мы ведь в поисках истины. А тут только два пути: тот, который ведёт к цели, и тот, который уводит от неё.
Жизненный опыт — всего лишь топливо для писателя. Чем больше страданий и разочарований — тем лучше писатель.
Конному всаднику. С лошадью следует обращаться как с женой: надо делать вид, что ты ей доверяешь.
— ... Знакомится в баре с жертвой или в ресторане, напаивает её до бессознательного состояния, а утром жертва себя обнаруживает совсем в другом конце города, на остановке или просто на земле... И без всего!
— Голыми, что ли?
— Умерь свою фантазию, Краснов, до необходимого предела!
Cлайд с цитатой