Знаешь, это важней, чем сон, это важней, чем явь,
Если б я был не тобой спасен — это был бы не я
Знаешь, это важней, чем сон, это важней, чем явь,
Если б я был не тобой спасен — это был бы не я
— Я не могу больше оставаться здесь. Пирс прав, пребывание на земле, среди всех этих людишек... Все эти эмоции — это меня ослабляет.
— Ты будто подралась с десятком людей и бежала целую милю.
— Их было двенадцать. И четыре мили.
— Я к тому, что ты сделала это ради меня. Чтобы спасти меня. Эмоции... Эмоции — это тяжело, но поэтому они делают тебя сильнее. А сейчас... такой сильной я не видела тебя никогда.
Первый настоящий поцелуй — восемь по шкале счастья. Твой ребенок вырван из когтей смерти — это десять.
— Упрямая… Ты что, бросишься спасать человека, если не умеешь плавать?..
— Брошусь… Я палку протяну, ветку нагну, веревку брошу… всегда можно чем-нибудь помочь, всегда!
В Китае, говорили мне, существовал неписанный закон, по которому человек, спасший другого человека, отвечал за его жизнь до самого ее конца. Ибо, вмешавшись в решение судьбы, спаситель уже не мог уйти от легшей на него ответственности за это.
Он мечтает о спасении всех и каждого и ведет себя так, будто справится и в одиночку. Можно подумать, у Бога нет других помощников.
— Ты сын Чёрного Рыцаря Спарды. Теперь сможешь остановить Спасителя только ты, Данте.
— Отрастил авторитет — так подтверждай.
— Похоже на то.
— Данте, моя последняя просьба. Спаси их, Кирие и Неро...
— Обещаю... Как можно отказать в последнее просьбе.
Если дать науке волю — она пересоздаст человека. Если это ей не удастся... тогда нам конец.
— Бессердечная ты скотина, Браун. Мы всего-то и можем, что помолиться за капитана, за командира, за остальных...
— А кто за нас помолится, Квири? Молитвами их не вернешь, а мы еще можем спастись.