— Что это у тебя за шрам?
— Это не шрам, а цыганский крест. Если ты заглянешь в мою душу, то увидишь там точно такой же.
— Что это у тебя за шрам?
— Это не шрам, а цыганский крест. Если ты заглянешь в мою душу, то увидишь там точно такой же.
— Так противны мои поцелуи?
— Если их желаешь, может, они и хороши, но отвратительны, когда их навязывают силой.
— Тебе больно?
— Голова — это пустяки, у меня болит сердце, будто ты в него нож вонзила. Ты мне нравишься больше, чем я бы этого хотел.
Каждый поступок, идущий вразрез с нашим внутренним «я», это рана, которую мы наносим собственной душе.
У всякого меча своя повадка, свой нрав. Мой был чистым младенцем, он не помнил и не знал ничего. В нём ещё не поселилась душа, не завелась та особенная холодная жизнь, присущая старым мечам. Душа вникнет в него с кровью, которую мне удастся пролить. Мой меч станет таким, каким я его сделаю. А можно ли доискаться чести оружием, принявшим кровь и недоуменную муку безвинного?..
Цвела кувшинка на Руси...
В пруду, где дремлют караси,
Купался ты. И вдруг она
Всплыла, как будто бы со дна.
И ты спросил её во тьме:
«Цветок! В своём ли ты уме?
А если я тебя сорву?»
— «Сорви! Не бойся. Оживу!»
... Кувшинкам трудно — до вершин,
Кувшинкам хочется в кувшин,
Хотя бы очень небольшой,
Но с человеческой душой.
Никогда не допытывайся, что у человека внутри, потому что, кроме сердца, в организме имеется еще и кишка, набитая дерьмом.