Я так боюсь на себя посмотреть,
Я так боюсь обо всем этом петь.
Я так боюсь запах вечной войны,
Я так боюсь, кто я, кто ты.
Я так боюсь на себя посмотреть,
Я так боюсь обо всем этом петь.
Я так боюсь запах вечной войны,
Я так боюсь, кто я, кто ты.
Осторожности тоже есть предел, и если она превзойдет свою меру — это ни что иное, как страх.
– Что толку в словах?! Главное – сила, а слова сами собой приложатся.
– Сила? – переспросил Хмурый, приподняв бровь. – Сила вызывает зависть, пробуждает разные дурные желания и мечты… Страх мне кажется гораздо более серьезным аргументом. Даже сильный чего-то боится, и потому главное – уметь страх внушать!
Ton front marmoréen, ta démarche si fière
Et de tes yeux profonds l’insoutenable ardeur
Font plier mon orgueil sous ta calme grandeur
Je te crains et je t’aime ô douce meurtrière
— Тебе не страшно тут жить одному?
— А чего мне бояться, если я тут один?
— Ну, привидений.
— Бояться надо живых, а не приведений.
Это — моя работа, это — мои друзья, это — моя семья, это — моя страна, и делаешь для них все, что можешь. Страх и тревогу нельзя просто взять и перечеркнуть, но страх и тревога не должны быть нормальным состоянием.
Родина, семья, вера, закон — все это было для него не просто пустыми словами, но и насквозь фальшивыми понятиями, сковывающими, удушающими человека. Страх — вот единственная реальность, имеющая смысл.