— Я знаю, что могу это сделать, — сказал Тод Шуттер и взял початок из миски, над которой поднимался пар. — Я уверен, что со временем она полностью исчезнет и ее гибель станет загадкой даже для меня.
То, что мы пытаемся скрыть о себе в жизни, становится явным при смерти — наши страхи, сомнения, но самое главное — наши тайны.
Господь сохранил в своей божественной власти возможность творить, а человека наделил способностью разрушать, и в результате человек, разрушая, счёл себя равным богу. Это-то и питало гордыню Экзили, бедного, угрюмого алхимика небытия, который, предоставив другим искать тайну жизни, нашёл тайну смерти.
Господь сохранил в своей божественной власти возможность творить, а человека наделил способностью разрушать, и в результате человек, разрушая, счёл себя равным богу. Это-то и питало гордыню Экзили, бедного, угрюмого алхимика небытия, который, предоставив другим искать тайну жизни, нашёл тайну смерти.
То — смерти вечная, властительная тайна;
Я чувствую ее на дне глубоких снов,
И в предрассветный час, когда проснусь случайно,
Мне слышится напев ее немолчных слов:
«Я здесь, как сердца стук и как полет мгновений,
Я — страх пред вечностью; но этот страх пройдет,
И ледяной огонь моих прикосновений
Лишь ложные черты и выжжет, и сотрет...»
И ясно вижу я в те вещие мгновенья,
Что жизнь ответа ждет — и близится ответ,
Что есть — проклятье, боль, уныние, забвенье,
Разлука страшная, но смерти — нет..
От зенита Сатурна до чрева Земли
Тайны мира своё толкованье нашли.
Я распутал все петли вблизи и вдали,
Кроме самой простой — кроме смертной...
Виновное сердце тихое, его пульс приглушён тайной, которую оно хранит, хотя некоторые верят, что исповедь может освободить душу от мучений, другие считают её слабостью, потому что в итоге, что бы ты ни сказал, что бы ты не чувствовал за свои поступки, это не имеет значения, поскольку смерть не изменит прощения.
Cлайд с цитатой