— Будь это «Тонипиканка» она бы всё съела.
— Достал!
— Будь это «Тонипиканка» она бы всё съела.
— Достал!
— Что ты заказал?
— Омлет.
— И с каких пор ты против свинины? И тост с отрубями? А может, сразу наждачную бумагу съешь?
Как правы рабочие в своем «материализме»! Как они правы, считая, что сначала надо наесться, а потом хлопотать о душе, подразумевая просто порядок действий, а не ценностей!
— Вообще-то было бы неплохо хоть раз не слышать жалобы Шелдона по поводу моей праздничной стряпни.
— Извини, но каждый год ты готовишь ужасную еду и каждый год ты выслушиваешь мои недовольства, традиции для тебя вообще ничего не значат!
Набив брюхо, хорошо вздремнуть, но разве заснешь после половинки паршивого, дешевого завтрака!
— Надеюсь, вы не против... Я люблю, чтобы рыбу подавали с головой.
— Ничего, если вы не будете так же подавать курицу.
Питаться в одиночку так же противоестественно, как срать вдвоем!
(Раневская с завистью говорила Евгению Гавриловичу, жившему в свои последние годы в Доме ветеранов кино:
«Вам хорошо: пришел в столовую — кругом народ, сиди и ешь в удовольствие! А я все одна за стол сажусь… Кушать одной, голубчик, так же противоестественно, как срать вдвоем!»)
— Ты съела целый пирог с сыром?
— А потом я подумала: «Какого черта?». И поэтому я прикончила холодную ветчину, которая оставалась в холодильнике. А потом я разогрела рис с курицей.
— Господи! Ты хоть мебель оставила в квартире?