Запретных вещей нет, есть вещи нерекомендованные.
Просто откажись от всех запретов и ограничений... Дотронься до вещи так, словно она часть твоей жизни, и так оно и есть.
Запретных вещей нет, есть вещи нерекомендованные.
Просто откажись от всех запретов и ограничений... Дотронься до вещи так, словно она часть твоей жизни, и так оно и есть.
Люди отличаются от животных тем, что соблюдают запреты, но запреты двусмысленны. Люди их соблюдают, но испытывают потребность их нарушить. Нарушение запретов не означает их незнание и требует мужества и решительности. Если у человека есть мужество, необходимое для нарушения границ, — можно считать, что он состоялся. В частности, через это и состоялась литература, отдавшая предпочтение вызову как порыву. Настоящая литература подобна Прометею. Настоящий писатель осмеливается сделать то, что противоречит основным законам общества.
Нарушить запрет или нет — каждый определял сам, в зависимости от личных склонностей: я предпочитаю один сорт сигарет, ты — другой, что ж тут терзаться?
Вещи начинают говорить, только когда на них долго смотришь. А те вещи, которые говорят сразу, далеко не самые лучшие.
– Что значит «Роза есть роза есть роза есть роза»? – спросила я, захлопнула учебник по биологии и увидела скелет на обложке. Потрогала пальцем пустую глазницу.
– Что вещи всего лишь то, чем они являются, – ответил он.
– И роза есть роза.
– Есть роза.
У нас чего только может не быть. У нас всего может не быть. У нас чего только не захочешь, того может и не быть.
Тела не имеют одушевленной силы. Будущее от них не зависит. Вещи — это просто вещи, у них нет магического значения или силы.