Кэтрин Ласки. Легенды ночных стражей 2. Осада. Сокрушение. Вторжение

Другие цитаты по теме

Любовь, достигая конца, оцарапать спешит.

Согрев поначалу, в финале до пепла сжигает.

А дружба из пепла тебя собирает и вмиг

по капле тепло и доверие вдруг возвращает.

Без пуха и перьев саднит поначалу спина,

уже не летается, небо предательски манит.

Но в дружбе с годами тебе возвратится сполна

и счастье, и смех, и глубокая нежность земная.

И, знаешь, бывает… из дружбы родится на свет

любовь без печали. Без боли. Другая. Простая.

И вдруг осознаешь: из прожитых дружеских лет

вся жизнь, как в апреле цветы, через снег прорастает.

Вот забавно, — думал я, шагая вдоль веревки, ограждающей поле. — Были лучшие друзья, а теперь в принципе не о чем говорить.

Мы не можем выйти из круга своих друзей. Мы ограничены привычками, увлечениями, даже нашей внешностью.

Жизнь непременно отбирает у человека друзей детства.

Хочется любить, а не ненавидеть. Хочется иметь друзей, а не одноразовую посуду. Хочется жить, а не выживать.

Ричард воспринимал своё одиночество, как нечто священное. Как заслуженную медаль почёта. Как плащ, чтобы отгородиться от жизни, как свою безопасность. Одиночество было его сущностью. Это стало причиной появления в его жизни людей, судивших о нём со слегка прикрываемом презрением. Ричард был уверен, что он не нравится другим, что тяжело для мужчины. Возможно от того, что он ничего не давал, он ничего и не получал взамен. В любом случае, это стало невыносимо. Самые тёплые чувства, которые он испытывал к друзьям, были либо воображаемыми, либо вымершими. Ричард дошёл до такой точки в жизни, когда этого уже стало не хватать, и он встретил девушку, она была тёплая, и она была печальная, и она была так одинока, что напомнила ему о самом себе. Она понесла такую утрату, какой никогда ни у кого не должно быть. И она знала кое-что, и научила его этому, и Ричард думал, возможно вот это как – дружить? Может быть… Это был только проблеск, едва ставший реальным, но в эти несколько длинных зимних дней она дала ему так много, что Ричард смог продолжить жить. А что он дал ей? Только несколько слов на листе бумаги. Не так много, возможно, но для Эбби он надеялся, этого было достаточно.

Слушай, ты сказал мне, что можешь найти повод для жизни, если живешь в мире насилия и кровопролития, но ты должен знать, что, на самом деле, так ты его никогда не найдешь. Убивай или спасай людей — ничего выше твоих ожиданий не появится. Ничто в этом мире не может заполнить дыру в твоей душе. Ты будешь блуждать во тьме вечность... Лучше будь на стороне, которая спасает людей. Если обе стороны равноценны, стань лучше хорошим человеком, спасай слабых и защищай сирот. Ни зло, ни справедливость не значат для тебя многого, я знаю... но это бы сделало тебя хоть немного лучше... Конечно, я знаю. Я знаю лучше, чем кто-либо, потому что... я твой друг.

Она поняла, что сопротивляться бесполезно.

— Чтож, если это конец, то я прожила долгую жизнь. Пусть и не самую счастливую, но я благодарна ей за то, что я узнала столько всего, познакомилась со своими друзьями. — поток теплых мыслей ворвался в ее голову, — Нет, правда, все было не так уж и плохо. Может и так, может я и бесполезная, эмоциональная и всем только мешаю, но я хотя бы попыталась спасти этот мир.

Она улыбнулась из последних сил за долю секунды до выстрела.

Ричард воспринимал своё одиночество, как нечто священное. Как заслуженную медаль почёта. Как плащ, чтобы отгородиться от жизни, как свою безопасность. Одиночество было его сущностью. Это стало причиной появления в его жизни людей, судивших о нём со слегка прикрываемом презрением. Ричард был уверен, что он не нравится другим, что тяжело для мужчины. Возможно от того, что он ничего не давал, он ничего и не получал взамен. В любом случае, это стало невыносимо. Самые тёплые чувства, которые он испытывал к друзьям, были либо воображаемыми, либо вымершими. Ричард дошёл до такой точки в жизни, когда этого уже стало не хватать, и он встретил девушку, она была тёплая, и она была печальная, и она была так одинока, что напомнила ему о самом себе. Она понесла такую утрату, какой никогда ни у кого не должно быть. И она знала кое-что, и научила его этому, и Ричард думал, возможно вот это как – дружить? Может быть… Это был только проблеск, едва ставший реальным, но в эти несколько длинных зимних дней она дала ему так много, что Ричард смог продолжить жить. А что он дал ей? Только несколько слов на листе бумаги. Не так много, возможно, но для Эбби он надеялся, этого было достаточно.

Турианец сидел в «Логове Коры». Гаррус не любил это место. Но они говорили тут, сидели на этом самом месте.

Турианец долго думал, молчал. Бой был выигран. Бой, но не война.

Какое-то время Гаррус еще не придет в себя, после потери друга. Она так и не рассказала ему историю своей жизни. Она обещала, но этого, «другого, подходящего раза», так и не случилось.

Он потерял её.

И всё-таки, где-то в глубине души он чувствовал, что она жива.

Она не могла бросить его здесь, бросить вот так.

Он знал — они еще встретятся.