Фрэнсин Проуз. Хансель и Гретель

Другие цитаты по теме

Люди не страшатся быть угнетенными, потому и доводят себя до полного угнетения. Лишая себя удовольствия жить легко и без забот, они лишают себя возможности наслаждаться жизнью. Воистину, лишь тот не имеет преград, кто не строит их сам. Вот почему мудрый познает себя, но не выставляет себя напоказ. Любит себя, но не ставит себя высоко. И потому, отказываясь от одного, он обретает другое.

Ребенок, получивший образование только в учебном заведении, — необразованный ребенок.

Я не умею сожалеть о том, что было и прошло. Я могу как-то относиться к прошлому, хорошо или плохо, но сожалеть — глупо. Сожаление — это неконструктивно, из чувства сожаления нельзя создать ничего полезного. К прошлому нужно относиться с благодарностью, потому что оно дало мне определённый опыт, из которого я извлекаю уроки и делаю выводы. Даже если опыт очень горький и тяжёлый, из него всё равно извлекаешь урок, становишься умнее, и за это ему огромное спасибо.

Бывает, сделаю все как нужно, а почему сделал именно так — понимаю гораздо позже. А иногда понимаю, как нужно, лишь когда уже ничего не исправить.

Но главный старческий порок, и нам его никак не миновать — горячее и бескорыстное давание советов. Как на это реагируют молодые, можно не распространяться, ибо помню я одну московскую историю, которая сполна исчерпывает тему. Около заглохшей машины возился взмокший от бессилия водитель. То копался он в моторе, то с надеждой пробовал завестись напрасно. Разумеется, вокруг уже стояли несколько советчиков. Из них активным наиболее был старикан, который, кроме всяческих рекомендаций, одновременно и выражал сомнение в успехе. И советовал без устали и громче всех. И наконец, молодой парень-шофёр, аккуратно отерев со лба пот, изысканно сказал ему, не выдержав:

- Папа, идите на ***!

Эту фразу я бы посоветовал всем старикам держать если не в памяти, то в книжке записной, и изредка туда заглядывать. Поскольку опыт наш житейский, как бы ни был он незауряден — абсолютно ни к чему всем тем, кто нас не спрашивает.

Розовые очки невозможно снять по собственному желанию. Они спадают сами. Влепит тебе жизнь хороший подзатыльник — и вот очки уже рассыпались по полу осколками.

Есть прямая зависимость между количеством опыта и скоростью, с которой ты можешь оправиться от ужаса. Чем больше ты уже повидал, тем быстрее стряхиваешь с себя вновь увиденное. Темлптон потребовалась большая часть пути в «Анжелику», чтобы восстановить равновесие, а я пришел в себя, как только мы вышли из лаборатории.

— Каково это — снова быть дома? Всё так, как ты помнишь?

— Не знаю. Я даже не помню сегодняшний день.

— Звучит так, будто ты прошла через многое

— Откуда ты знаешь?

— Называй это жизненным опытом. Я клянусь, порой утром я чувствую себя таким же старым, как и эти деревья.

— Понимаешь, кое-что важное случилось и у меня чувство, будто я должна была проснуться этим утром и, типа, осознать что-то. Но я, честно сказать, не знаю, осознала ли я хоть что-то.

— Ну, по моему опыту, важные вещи не учат тебя чему-то, но они делают тебя чем-то и порой тебе нужно немного подождать и посмотреть, что из этого вышло...

Будьте самоучками, не ждите, пока вас научит жизнь.

Вот за что я люблю историю – нет такого короля, чья жизнь бы тебя чему-нибудь не научила. Так, в моменты усталости послушаешь про битву при Азенкуре, например, и отпускает. Или вот – Ода Нобунага. Чингис Хан. Чингис Хан как-то особенно, знаешь, он ведь взял титул Рамзеса, Кира и Дария – потрясатель вселенной. Фантастическая жизнь – ни одного поражения. Он больше, чем Цезарь – veni, vidi, vici. И ведь из какой дыры мира вылез. Знаешь, Герберт, для Рамзеса с хеттами дело было не в том, чтобы взять Кадеш, а в том, чтобы стать Рамзесом. Только мне больше бы – Чингис Хан, который и то, и другое, и третье, и все сразу. Замечательный человек – он не принимал полупобед, полумер, всё и сразу – и не «дай, Сульдэ», но «взял я, потому что Великий Хан, повелитель бурь, потрясатель вселенной».