Глеб Бобров. Эпоха мертворожденных

Другие цитаты по теме

Неправда, будто негры ленивы, крадут что попало и смердят, неправда, будто все немцы – нацисты, неправда, будто все поляки носят усы, угоняют машины и воруют бумагу в общественных туалетах, неправда, будто евреи плетут заговор против всего мира, неправда, будто атеисты – это либо марксисты, либо нигилисты, либо сатанисты, неправда, в конце концов, будто все рыжие – отъявленные вруны, а гомосексуалисты – извращенцы.

— Ты гей?

— Прекрасный вопрос для начала.

— Мама сказала, у тебя кто-то был. Я видел тебя на фото с Донни на яхте.

— И это все, что тебе интересно?

— Я всю жизнь, пытался разобраться, что делаю не так. Почему Энни была для тебя ангелом, хотя она сидела на игле.

— Она была больна, у нее были проблемы.

— Да, у нее была куча проблем, пап. Она тебе врала, воровала деньги, разбила тебе сердце. А я так старался! Даже если бы меня взяли в «Янкиз» — это было бы неважно.

— Неправда.

— Правда! Всегда, когда ты смотрел на меня, ты видел то, что ненавидел в себе.

— Ты мой сын и я люблю тебя.

— Тогда расскажи мне правду!

— Ты мой сын и я люблю тебя! Но если ты еще раз коснешься этой темы — это будет наш последний разговор.

— Это наказание или подарок?

На одной стороне они двое — бедные, скромные незначительные люди, рядовые труженики, которых могут стереть с лица земли за одно единственное слово, на другой — фюрер, нацистская партия, весь этот огромный аппарат, мощный и внушительный, а за ним три четверти, какое там, четыре пятых немецкого народа.

Халид бин Валид сказал: «Если бы я женился на красивой женщине, которую я люблю, или если бы я получил хорошие новости о рождении сына, это менее дорого для моего сердца, чем находиться в холодную ледяную ночь в армии, ожидая встретить врага следующим утром».

В войну погиб цвет народа. В живых из лучших сохранились немногие. А дети не стали лучше отцов, хотя нельзя осуждать какое-либо поколение целиком. Вот, может быть, поэтому теперь и мало кто рискует броситься грудью на амбразуру, защищая свою и чужую честь...

Он больше пугает, чем убивает, — очень серьёзно ответил мне Салех. — Он умный. Он хочет, чтобы мы боялись, испуганный враг не так опасен, особенно когда начнется серьёзная война.

Я еще могу понять, когда кто-то боится борьбы и держится в стороне. Но когда ты делаешь вид, будто никакой войны и не было, я просто не нахожу слов.

С чего начинается память — с берез?

С речного песочка? С дождя на дороге?

А если — с убийства!

А если — со слез!

А если — с воздушной тревоги!

Светило солнышко и ночью и днем.

Не бывает атеистов в окопах под огнем.

Добежит слепой, победит ничтожный...

Такое вам и не снилось!