— Кто это? Бог огня из какого-то мифа?
— Это? Это чудовище, появившееся много лет назад в Обществе Душ. Оно пришло, когда общество было в тяжёлом положении... и только усугубило его. Но оно больше не появится.
— А что будет, если оно всё-таки вернётся?
«Похоже... я больше не вернусь...»
— Отчего большинство убийств совершаются в три часа утра... Почему большинство пожаров вспыхивают в это время... Потому что ночь верное время. Лучшее время для смерти. Да, дети мои, смерть орудует в темноте, вот почему Нью-Йорк лихорадит, в нем так много темных аллей, станций метро, и что самое главное – жертв.
— Ближе к делу. Правду!
— Правду? Что ж, слушайте. Убийца выходит перед рассветом, его тени тают во тьме, он голоден. Он хочет насытиться новой жертвой. Еда убийцы состоит из четырех блюд. Охота. Страх. Убийство. А на десерт – пламя. Можно ли обойтись без огня... Бывает ли смерть без спецэффектов..
Я знаю, что такое одиночество. Одиночество узника, что томится взаперти. Я знаю, что такое радость. Радость от того, что твои товарищи пришли тебя спасти. И я знаю страх. Страх того, что твои друзья получат увечья или погибнут. Не бойся Иноуе, я иду к тебе.
Если ты завтра превратишься в змею, и начнёшь пожирать людей, и тем же ртом, что ты пожирала людей, будешь кричать: «Я люблю тебя!». Смогу ли я в ответ сказать: «Я тоже тебя люблю», как я это делаю сегодня?
Всё в мире из огня. Мир есть, был и будет вечным огнем, мерами затухающий и мерами возгорающийся.
— Получается, у нас тут орудует хитровыдолбанный змее-монстр?
— Может быть, только вот ядовитые змеи не душат своих жертв – одно или другое.
— Поправочка – хитровыдолбанный мега-змеемонстр.
Я навсегда запомнила один момент. Мой сын, он был тогда маленький, сказал: «Мама, помнишь, в кино была одна девочка? Монстр на нее нападал, и никто не защищал девочку от монстра?» Я с трудом припомнила, что мы и правда смотрели с ним какой-то дурацкий, совсем слабенький фильм про пришельцев. Я его и пересказать бы не смогла. А он снова: «Мама, помнишь: монстр нападает, а девочку никто не защищает!» Я говорю: «Помню». А он снова о своем, и опять одно и то же. Тогда я потеряла терпение. Говорю: «Да сколько можно! Неужели так страшно?» И забыла об этом. А он так поморгал-поморгал и больше уже не переспрашивал. А потом, уже много позже я поняла: его ведь даже не монстр испугал, а то, что девочку никто не защищал.
Там, внутри, в глубине,
Протяженность уходит, сжимается,
Сливается с бесконечностью.
И вот уже нет ничего — только шар,
Беспредельный, невидимый,
В котором чудовищной плотью
Пульсирует чернота.
А в немыслимых далях
Одинокий, затерянный
Смотрит
Мерцающий глаз —
Догорает сердце костра.
Cлайд с цитатой