Есть нечто относительное, а есть абсолютное. Нам надо отбросить форму, забыть о ней — нам нужно всегда держаться духа. В противном случае, мы станем поклонниками формы, идолопоклонниками.
— Да успокойся, нас никто не узнает. Не, а чего? Мы ментовскую форму наденем и всё.
— Не ментовскую! А форму сотрудников внутренних дел. И она у нас одна.
Если художник неподкупный —
Так распишет, что ой-ой.
Он любой душе преступной
Воздавать привык с лихвой.
Тот ваятель не согласен
Утаить хоть что-нибудь.
Лепкой брыльев и подглазин
Он расскажет злую суть.
По одной кривой улыбке
Он движеньями резца
Год из году без ошибки
Обличает подлеца.
Сеть морщинок расположит
Так, что скрыть уже нельзя:
Этот век позорно прожит —
Вниз и вниз вела стезя...
Тут уж верьте ли, не верьте —
Весь рисунок неспроста...
Но останется до смерти
Красотою красота.
Мы живём в мире временной, ложной реальности. Всё, что нас окружает, ложно, этот мир — часть иллюзии. Но это не пустота, он наполнен разнообразными формами. Тот, кто соприкоснулся с истинной реальностью, понимает, что всё происходящее здесь похоже на сон. Этот мир в целом — иллюзия. Поэтому любая его отдельная часть — тоже иллюзия. Что такое реальность? Что такое истина? О предмете судят, реален он или нет, по тому, насколько он связан с реальным миром. Видение реальности открывается в обществе святых, которые имеют живую связь с духовной, вечной реальностью.
Идея и материя существуют в сознании. В материальном мире душа не совершает никаких движений. На этом уровне бытия, куда душа попадает, чтобы наслаждаться, она пассивна и безучастна. Это одна из фундаментальных истин. Душа никогда не будет чувствовать себя естественно на негативной стороне бытия, её родной дом на противоположной стороне, в позитивном мире. Погрузившись в материальное существование, душа оказывается парализованной, а материальная энергия, тело, действует сама по себе.
Встречая такого сорта людей, всегда чувствую себя жуликом, ибо того, за что они меня держат, давно (с момента написания ими только что прочтенного) не существует. Существует затравленный психопат, старающийся никого не задеть — потому что самое главное есть не литература, но умение никому не причинить бо-бо; но вместо этого я леплю что-то о Кантемире, Державине и иже, а они слушают, разинув варежки, точно на свете есть нечто еще, кроме отчаяния, неврастении и страха смерти.
Всякое имя и форма — условность. Взгляни на горы, у тебя есть знание об их форме и цвете. Но есть ли форма и цвет у этого знания?
Начнут, например: «Что такое любовь?» Один скажет: «Любовь возникает на базе уважения...» Другой: «Ничего подобного, любовь — это привычка, человек любит не только жену, но отца с матерью и даже животных...» — «Тьфу, бестолковый! — скажет третий, — любовь — это когда в тебе всё кипит, человек ходит вроде как пьяный...» И так философствуют и час и другой, покуда старшина, вмешавшись, повелительным голосом не определит самую суть.
Cлайд с цитатой