All the most important people in New York are nineteen.
— Нет, это не разрешено!
— Разрешено! Это же Нью-Йорк!
All the most important people in New York are nineteen.
На улице падал маленький неслышный дождь. Но если бы даже была гроза с громом и молнией, то и ее не было бы слышно. Нью-Йорк сам гремит и сверкает почище всякой бури. Это мучительный город. Он заставляет все время смотреть на себя. От этого города глаза болят. Но не смотреть на него невозможно.
Я часто езжу в Париж, Лондон, Рим. Но всегда повторяю: нет города лучше чем Нью-Йорк. Он – невероятный и захватывающий!
Благополучие без корней, люди носятся сами с собой в бешеном ритме города по расплавленному от жары асфальту, не взрастив многолетним трудом ни одного дерева. Нация, убившая Джона Леннона и считающая, что это тоже сойдет ей с рук...
— Ты ведь вряд ли согласился бы провести свой летний отпуск в Нью-Йорке, если бы я тебя туда пригласила.
— Нет, ну только если все остальные оттуда уедут.
Порой я устаю от прогулок по прекрасным улицам Лос-Анджелеса. Я понимаю, что это звучит ненормально, но у меня возникает желание съездить в Нью-Йорк и понаблюдать за страданиями людей.
Такой наш Нью-Йорк — из грязи в князи и вдруг обратно. Только и надежды, что увидеть звёзды перед тем, как подохнуть.
— Говорят в Нью-Йорке жестко, но я думаю, в Москве намного жестче. Здесь все такие угрюмые, никто никогда не улыбается.
— У нас только дебилы постоянно улыбаются. В России улыбку надо заслужить.