Еще вчера солнце светило куда ярче,
А мы любили куда больше.
А я не верил в настоящее...
Где моё небо? Да вот, под тобой же.
Еще вчера солнце светило куда ярче,
А мы любили куда больше.
А я не верил в настоящее...
Где моё небо? Да вот, под тобой же.
Когда внутри осень, плевать на время года.
От чего пахнет одиночеством свобода?
Вы можете кидать камни, искать изьяны,
Все равно нам с вами никогда не стать друзьями.
Ей надоело бродить по парку, но и вернуться в дом она ещё не готова. Неужели в жизни больше негде существовать – только «в доме» или «вне дома»? Неужели человеку больше негде быть?
Не думаю, что существуют еще народы, которые пережили бы больше страданий, чем евреи. Евреев избирают объектом ненависти и клеветы при каждом удобном случае.
Я охотно повторяла парадоксы, вроде фразы Оскара Уайльда: «Грех — это единственный яркий мазок, сохранившийся на полотне современной жизни». Я уверовала в эти слова, думаю, куда более безоговорочно, чем если бы применяла их на практике. Я считала, что моя жизнь должна строиться на этом девизе, вдохновляться им, рождаться из него как некий штамп наизнанку. Я не хотела принимать в расчет пустоты существования, его переменчивость, повседневные добрые чувства. В идеале я рисовала себе жизнь как сплошную цепь низостей и подлостей.
Люди не способны создать нечто из ничего. Им нужно отталкиваться от чего-то. Ведь человек — не бог.
Не знаю, какой диагноз ставят врачи человеку, который не мерзнет тогда, когда должен мерзнуть.