— Почему ты ушел в политику?
— Ты знаешь почему, дорогая, чтобы что-то изменить.
— Если так, то хватит уже этих бесполезных мероприятий. Поехали в Африку и изменим что-нибудь.
— Почему ты ушел в политику?
— Ты знаешь почему, дорогая, чтобы что-то изменить.
— Если так, то хватит уже этих бесполезных мероприятий. Поехали в Африку и изменим что-нибудь.
Итак, если наша крайняя нервозность, наша большая склонность к недовольству существующим, та идея, что новое правительство сделает нашу участь более счастливой, приводят нас к тому, что мы беспрерывно меняем свои учреждения, то руководящий нами великий голос вымерших предков осуждает нас на то, что мы меняем только слова и внешность. Бессознательная власть души нашей расы такова, что мы даже не замечаем иллюзии, жертвами которой являемся.
Я не провожу в блоге опросов, пойдете ли вы завтра брать Кремль. Но я вижу, что отношение людей к власти, демократии, знаковым событиям вроде дела Ходорковского меняется. Не нужно относиться к этому пренебрежительно.
Столь дорогое нашей Европе слово перемена обрело новый смысл: оно означает не новую стадию последовательного развития, а перемещение с места на место, с одной стороны на другую, назад, влево, вперёд.
У отца было довольно смутное представление о политике. Он в ней не очень разбирался и считал, что актер не должен быть ангажированным человеком. «Какие жалкие люди эти политики, только и думающие о власти! — говорил он — Они не замечают окружающей их красоты: лилий, роз, бабочек…»
За два миллиона долларов вы получите ручного кандидата. За четыре — ручного конгрессмена.
— Что дракон может знать о рыцарях давнего кодекса?
— «Его меч защищает беззащитных, его мощь вдохновляет слабых, его язык не знает лжи...»
— Замолчи, я помню. Память — единственное, что осталось. Только и остается помнить. Ничего уже не вернешь.
— Разве ты пытался?
— Неудачно. Я больше не пытаюсь изменить мир. Я пытаюсь в нем прожить.
Они эволюционируют, как им и положено. А ты останешься на месте. Ты заставила себя не меняться — и что же в этом для тебя хорошего?
Вот тебе вся моя политика: я люблю музыку, живопись. Хорошая книга для меня — целое событие.