Вторжение гигантов (Shingeki no Kyojin)

Другие цитаты по теме

Теперь ты ясно видишь вещи. Видишь эти дурацкие жизни, странные голоса. Кругом Милли Ванилли. Ты смотришь на вещи, которые не можешь купить, а теперь даже не хочешь покупать. Всё это останется после твоего ухода, после твоей смерти. И тогда ты понимаешь, что все эти вещи в ярких витринах, эти модели в каталогах, эти краски, эти специальные предложения, эти рецепты Марты Стюарт, эти горы жирной пищи — лишь попытка отсрочить нашу смерть. Но тщетно.

... Мне есть, что спеть, представ перед Всевышним,

Мне есть, чем оправдаться перед ним.

Все мы уйдём: и ты, мой друг, и я,

И смоет время наши города,

И вновь вздохнет и повернёт планета,

Цивилизации стряхнув, как будто цепи.

Всё, что любили мы, уйдёт в песок,

Утихнет эхо наших голосов,

И только Сфинкс, по-прежнему безмолвный,

Останется стеречь свои секреты.

По-прежнему садиться будет солнце

За острые вершины пирамид,

По-прежнему на небе будут звёзды,

И солнце блеск и славу сохранит,

Таким же будет океан бездонным...

Но в этом мире нас уже не будет.

И в новый круг история умчится.

Другие сказки сложат снова люди,

Вновь зиму назовут зимой, а лето летом.

Вновь будут воевать, любить, учиться,

И снова вырастут повсюду города...

А мы уйдем, неведомо куда.

— А это... очень страшно?

— Нет, я так не думаю. Ровно так, как и должно быть. Всё когда-то заканчивается. Капля падает вниз.

— До встречи на той стороне.

— Ох, БоДжек, нет. Нет никакой «той стороны». Это конец.

Когда я умер, не было никого, кто бы это опроверг.

Ребёнком хочешь быть похожим на отца, подростком не хочешь иметь с ним ничего общего, а когда вырастаешь, становишься таким же, как он. Смерть отца многому меня научила. Он сдался, захотел просто умереть... Что бы ни случилось со мной сегодня, мои дети увидят, что я не сдался. И я ничего не боюсь.

Пустыня... Замело следы

Кружение песка.

Предсмертный хрип: «Воды, воды...»

И — ни глотка.

В степных снегах буран завыл,

Летит со всех сторон.

Предсмертный хрип: «Не стало сил...»—

Пургою заметен.

Пустыни зной, метели свист,

И вдруг — жилье во мгле.

Но вот смертельно белый лист

На письменном столе...

Мы все поклонялись смерти, но смерть единственное чего мы заслуживаем.

Ещё далёко асфоде́лей

Прозрачно-серая весна.

Пока ещё на самом деле

Шуршит песок, кипит волна.

Но здесь душа моя вступает,

Как Персефона, в легкий круг,

И в царстве мёртвых не бывает

Прелестных загорелых рук.

Перед смертью все чужие,

После смерти — земляки.

Мы бы, может, и ожили,

просто не нужны другим.