Не проклинай других и себя, ибо слова превратятся в силу и уничтожат источник и цель проклятия.
Он всего лишь хотел жить. Даже прокляв свою судьбу, он жил. С силой... И в одиночестве.
Не проклинай других и себя, ибо слова превратятся в силу и уничтожат источник и цель проклятия.
Он всего лишь хотел жить. Даже прокляв свою судьбу, он жил. С силой... И в одиночестве.
В своей полемике против христианства Ницше поразительно «мелко плавает», и его претензия на значение '»антихриста» была бы в высокой степени комична, если бы не кончилась такою трагедией. Культ натуральной силы и красоты не есть прямая противоположность христианства, и упраздняется он не этою религией, а сам собою, своею очевидною несостоятельностью. Христианство вовсе не отрицает силы и красоты, оно только не согласно успокоиться на силе умирающего больного и на красоте разлагающегося трупа. Вражды или презрения к силе, величию и красоте, как таким, христианство никогда не внушало, и все христианские души, как и первая из них, радовались только тому, что им открылся бесконечный источник всего истинно сильного и прекрасного, спасающий их от рабства мнимой силе и мнимому величию немощных и безобразных стихий мира.
Мы не сможем скрыть от детей применение кулаков, но взрослые могут детям на примере дать установку предпочтения уважения, дружбы, добра, ласковости, равенства и альтруизма, чем — грубости, равнодушию, эгоизму, самодовольству и самомнению. Пока же в обществе наблюдается иное: «нет ничего пошлее самодовольства».
Перси — самый могущественный полубог из всех, которых я когда-либо встречал. Без обид, ребята, это правда. Если кто и сможет выжить, то это он, особенно вместе с Аннабет. Они найдут дорогу через Тартар.
В мае 1944 года, ночью,
Я видел умирающего солдата.
Он лежал на деревянной полке
Ещё живой
И мучился от лихорадки.
Объятый пламенем бледной памяти,
Он всё плакал по матери, сестре, возлюбленной.
Между ним и мной
Лежала непреодолимая граница.
Было видно, как он корчится
В тени блеклого света,
В колышущихся огнях дня и ночи.
Госпитальное судно плыло в Восточно-Китайском море.
Он умирал,
Проклиная войну,
Отвергая гонорар, обещанный нам всеми богами,
Отвергал, чтобы умереть навеки.
(Человечность-человечность…
Этот прекрасный солдат
Уже не воскреснет.)
А где-то в далекой стране
Его святая смерть
Теперь сокрыта в книге с золотой каймой
Над книгой низкий голос и
Мягкая женская рука.