Евгений Баженов (BadComedian)

Другие цитаты по теме

А почему для многих так невыносим плач — детский, женский, любой, почему? Да потому, что мы плачем вместе с Другим. Жалость — это и есть собственный плач, только внутренний, свернутый (а часто и вполне развернутый) — плач Ребенка в тебе, откликающегося на Ребенка в Другом. Сопутствующее раздражение, даже злость понятны: это тебе больно и страшно, это твой Ребенок требует прекратить!

Это, знаете ли, тренд такой [в фильмах], делать много историй, чтобы замаскировать мало юмора, под которым замаскировано отсутствие смысла.

Снимать по-русски — это оправдывать свою бездарность задумкой.

Вы когда-нибудь слышали о такой теории бесконечности говноремейков? В нашем зрительском восприятии фильмы выходят по очерёдности. Выходит оригинал — выходит ремейк. Но за пределами нашего восприятия, с позиции киноделов, оригинала будто не существует. И с этой позиции, с позиции киноделов, мы бы увидели, что кинобизнес — это блин. Некий объект, состоящий из премьер в супер-позиции всех фильмов, на которые можно сделать ремейки. И эти ремейки кружат по кинотеатрам, как карт по треку. Для нас это кино, для них это бизнес. И мы будем смотреть говноремейки снова и снова, раз за разом, снова и снова.

Творческая импотенция авторов привела к тому, что драму в фильме они создают на основе заведомой тупости, которую зритель не должен разглядеть из-за резкого приступа «пожалейки».

Я не против пошлости, но никакой шутки, связанной с пошлостью, они не вставляют. Они думают, что показ половых органов или намёк на них уже считается шуткой. Судя по всему, у кого-то вместо головы половые органы!

Сдохну — обо мне снимут сопливую передачу, ты дашь сопливое интервью. Комок соплей — всё что останется после меня.

Раньше строили градообразующие предприятия, сейчас — снимают шлюхообразующие фильмы.

Главный герой фильма — бородач по имени Свенельд. В реальности он был воеводой у Ярополка, в фильме же он ему враг. А тот, кто в жизни был врагом, в фильме стал другом. Это небольшое допущение, как если бы в фильме про Великую Отечественную Жуков был бы маршалом у Гитлера.

... В итоге мы видим ужасный мир после ядерных ударов. То ли создатели хотят сказать, что советские заводы в таком плохом состоянии, что их в постапокалипсис можно определять и при этом даже не пытаться фактурить, то ли то, что в отечественном мире после ядерной войны мыть голову реже, чем два раза в день преступление против метросексуальности. И судя по местному убранству, по чистым стенам домов, по резиновым крысам на обжарке, по одежде, которая десять минут назад висела в магазине, авторов фильма постигла шизофрения. Дело в том, что показать постапокалипсис, как демонстрирует история, не очень сложно. «Безумный Макс», «Побег из Нью-Йорка», огромный поток итальянских фильмов — всё это снималось без многомиллионных бюджетов. Ведь чтобы снять помойку, нужно лишь старание.