— Я самый выдающийся отрок этого города!
— Ладно, в отделении разберутся, при чем тут окорок.
— Я самый выдающийся отрок этого города!
— Ладно, в отделении разберутся, при чем тут окорок.
— Ну как, прекраснейший из учащихся? Потряс ли ты своими ответами учителей своих и товарищей своих?
— Потряс…
— Я полагаю, каждому будет приятно наиграться собственным мячом.
— Да пойми ты, чудак человек, сущность футбола заключается в том, что...
— Понял! Значит, я лишил «Шайбу» верного гола?
— Ну да!
Джинн ты, конечно, в высшей степени могущественный. Но в современной жизни ты разбираешься хуже младенца.
— Что бы вы сделали, поймай вы ребенка за кражей?
— Исправил бы.
— Поговорил бы и сказал родителям.
— Бил бы до крови из носа.
— Думаю, обычно Ходзуки судит, а господин Энма — нейтральный.
Дети в шахматных школах более утончённые, и учителям на стул кнопки не подкладывают. Вместо этого они используют слонов или королей.
— А до скольких лет надо вырасти, чтобы черный цвет не укусил тебя длинными зубами?
— До стольких, чтобы понять, что это абсолютно глупый вопрос.
— Расскажи мне сказку.
— Жил-был… кот, – начал он. – Такой обычный, полосатый мышелов. И однажды этот кот пошёл один-одинёшенек на дальнюю прогулку в страшенный тёмный лес. Ну шёл он, шёл… шёл… шёл…
— Ты не думай, – проворчала Цири, прижимаясь к нему, – что я усну, прежде чем он дойдёт.