Рассказчику анекдотов нужна хорошая память и твердая вера в отсутствие памяти у других.
Не читайте стихов — коль дикция и память хромают на обе ноги.
Рассказчику анекдотов нужна хорошая память и твердая вера в отсутствие памяти у других.
— Я готова.
— Светофор!
— Чего?
— Я говорю: для Южной Америки — вполне подходяще.
— Чего-чего?
— Природа там разноцветная — пальмы, зебры, кенгуру...
— А ну сматывайся отсюда! Сматывайся отсюда.
— Уж и пошутить нельзя.
— Давай топай отсюда, академик, пока цел!
— Да ведь я...
— Жену себе заведи, с ней и шути, ей про зебров рассказывай!
— Д*рьмо какое. Вы все д*рьмо! И зачем я вообще пришла на эту вечеринку?
— Это не вечеринка, а похороны Хёрба.
— Хёрб умер?!
— Ты хочешь стать поэтом и написать балладу о плененном Хорсте?
— Я? — ужаснулся Жермон и вдруг понял, что Ойген шутит. Оказывается, бергер умел и это! — Когда я начну марать бумагу, миру придет конец.
— Лишить тебя бумаги и чернил — это очень простой способ избегнуть конца света, — улыбнулся Райнштайнер.
— А как же семейная скидка?
— Семейная скидка?! Ты уже давно получил ее, когда разорил тетю Милисент своими швейцарскими проектами!
— Я не сделал ничего плохого.
— Ох. Твой отец компенсирует угрызения совести плохой памятью.
— Леонард, я наконец-то придумал шутку для нашей вступительной речи в Беркли!
— Шутки должны быть смешными, но ты свою все равно расскажи.