Интеллигентный человек смеётся шутке только раз — когда её выдумывает.
Моя девушка всегда смеется во время секса. Вне зависимости от того, что она в это время читает.
Интеллигентный человек смеётся шутке только раз — когда её выдумывает.
Моя девушка всегда смеется во время секса. Вне зависимости от того, что она в это время читает.
— Павел Валентинович, помогите мне с девушкой познакомиться.
— А чё так скромно, с одной? Хочешь с четырьмя?
— С четырьмя? Давайте!
— Ну тогда НА тебе фамилии, пробивай. [дал лист]
— Так... Шитова Вероника, Скворцова Анна, Маина Альбина и Веснина Ксения. Ого!
— Что?
— Так они же все мёртвые. Покончили с собой в ванной.
— Да ты что, быть не может!
— Пал Валентинович, ну и шуточки у вас...
— Это не шутки, Саш. У нас новый материал.
Мы смеемся в лицо глупостям, мы смеемся в лицо напыщенности и чванству и мы смеемся в лицо фашизму. И, надеюсь, всегда буде смеяться. Потому что смеяться над фашизмом — значит быть на пути к его уничтожению.
— Я готова.
— Светофор!
— Чего?
— Я говорю: для Южной Америки — вполне подходяще.
— Чего-чего?
— Природа там разноцветная — пальмы, зебры, кенгуру...
— А ну сматывайся отсюда! Сматывайся отсюда.
— Уж и пошутить нельзя.
— Давай топай отсюда, академик, пока цел!
— Да ведь я...
— Жену себе заведи, с ней и шути, ей про зебров рассказывай!
— Ты хочешь стать поэтом и написать балладу о плененном Хорсте?
— Я? — ужаснулся Жермон и вдруг понял, что Ойген шутит. Оказывается, бергер умел и это! — Когда я начну марать бумагу, миру придет конец.
— Лишить тебя бумаги и чернил — это очень простой способ избегнуть конца света, — улыбнулся Райнштайнер.
— Квинс насмехается с тебя.
— Хорошо смеется тот, кто смеется последним. Ты узнаешь этот смех, когда услышишь.