Clairy Browne & The Bangin' Rackettes — The Love Letter

Другие цитаты по теме

I'm gonna write you a letter

Ohh baby For good or for bad or for better

Please believe me darling

Darlin' I'm yours once you've read it

I'm yours

Never ever forget it

Ohh I'm gonna write you a letter

For good or for bad or for better

Ooh! 'Cause when it is yours I am yours baby now and forever

(Ah yeah love letter)

I'm gonna write you a letter

Ohh baby For good or for bad or for better

Please believe me darling

Darlin' I'm yours once you've read it

I'm yours

Never ever forget it

Ohh I'm gonna write you a letter

For good or for bad or for better

Ooh! 'Cause when it is yours I am yours baby now and forever

(Ah yeah love letter)

Люблю тебя, как будто сердце песню

Таинственную, тихую поёт...

Афоризм — это результат флирта мысли со словом.

... она поцеловала Валькура в лоб робко и быстро, так, что ему показалось, будто его овеяло теплым дыханием или рядом пролетела ласточка.

Для них она Богиня всего женственного, всего самого недоступного, всего самого порочного.

Осенний ветерок слегка приоткрыл дверь и прислал свою визитную карточку – золотистые листья…

О нет, не в теле — жизнь, а в этих милых

Устах, глазах и пальцах дорогих;

В них Жизнь являет славу дней своих,

Отодвигая мрак и плен могилы.

Я без нее — добыча тех унылых

Воспоминаний и укоров злых,

Что оживают в смертных вздохах — в них,

Часами длясь, пока уходят силы.

Но и тогда есть локон у груди,

Припрятанный — последний дар любимой,

Что разжигает жар, в крови таимый,

И жизнь бежит скорее, и среди

Летящих дней вкруг ночи неизменной

Сияет локон красотой нетленной.

Ночь тиха. По тверди зыбкой

Звёзды южные дрожат.

Очи матери с улыбкой

В ясли тихие глядят.

Ни ушей, ни взоров лишних,

Вот пропели петухи -

И за ангелами в вышних

Славят Бога пастухи.

Ясли тихо светят взору,

Озарён Марии лик.

Звёздный хор к иному хору

Слухом трепетным приник.

И над Ним горит высоко

Та звезда далёких стран;

С ней несут цари востока

Злато, смирну и ладан.

Мужчина встал. Из кулака его выскользнуло узкое белое лезвие. Тотчас же капитан почувствовал себя большим и мягким. Пропали разом запахи и краски. Погасли все огни. Ощущения жизни, смерти, конца, распада сузились до предела. Они разместились на груди под тонкой сорочкой. Слились в ослепительно белую полоску ножа.