— Извозчик!
— Чавой-та?
— Извозчик, давай сюда!
— Какой я тебе извозчик?
— А кто ты такой?
— Я не извозчик!
— А кто?
— Я водитель кобылы!
— Ты на дорогу смотри, не оглядывайся.
— Дорога действительно... Тут днем ехать, конечно, сробеешь. А ночью ничего. Ночью ям не видно.
— Алло, алло, Паскаль! Мутится разум…
Какой неслыханный удар!
Скажите мне всю правду разом...
Когда в конюшне был пожар?
— Всё пустяки, прекрасная маркиза,
И хороши у нас дела.
Но вам судьба, как видно, из каприза,
Ещё сюрприз преподнесла.
Сгорел ваш дом... с конюшней вместе…
Когда пылало всё поместье!
Но в остальном, прекрасная маркиза,
Всё хорошо, всё хорошо.
— Алло, алло, Джеймс, какие вести?
Давно я дома не была,
Пятнадцать дней, как я в отъезде,
Ну, как идут у нас дела?
— Всё хорошо, прекрасная маркиза,
Дела идут и жизнь легка,
Ни одного печального сюрприза,
За исключением пустяка:
Так, ерунда, пустое дело,
Кобыла ваша околела,
А в остальном, прекрасная маркиза,
Всё хорошо, всё хорошо!
Ты не только съела цветы,
В цветах мои ты съела мечты.
И вот душа пуста,
И вот молчат уста.
Припев:
Трудно жить, мой друг, без друга в мире одному,
Всё туманно, всё так сухо сердцу и уму.
Если б жизнь твою коровью
Исковеркали б любовью,
То тогда бы ты, Пеструха, знала, почему!
Есть в полях другие цветы,
Опять вернутся в сердце мечты.
О них грустить смешно,
Пора простить давно.
Брось ты хмуриться сурово,
Видеть всюду тьму!
Что-то я тебя, корова, толком не пойму.
Наклони поближе ухо, утешай меня, Пеструха,
Очень трудно без участья сердцу моему.
— Простите, вы не знаете, что такое когда «крыша отъехала»?
— Это... когда человек сбрендил, но не совсем, наверное.
— А что такое «сбрендил»?
— Это... когда крыша отъехала, я думаю.
Да ведь бабьи-то суды
Про мужчин всегда худы!
Ты в себе не сумлевайся,
Ты любовник хоть куды!
Гордый профиль, твердый шаг,
Со спины — дак чистый шах!
Только сдвинь корону набок,
Чтоб не висла на ушах!..
Давным-давно я вёл одну программу, приходит такой известный российский актер и я его спрашиваю: «Кого вы считаете выдающимися актерами двадцатого века?»
Он так сел и сказал: «Нас немного...»
Я не жалею о пережитой бедности. Если верить Хемингуэю, бедность — незаменимая школа для писателя. Бедность делает человека зорким. И так далее.
Любопытно, что Хемингуэй это понял, как только разбогател…
Cлайд с цитатой