Оказывается, у наглых нет ни первого, ни второго счастья. Разве что, из серии третьим будешь?
Наглость — второе счастье. Первое, это — когда за неё по ушам не надавали.
Оказывается, у наглых нет ни первого, ни второго счастья. Разве что, из серии третьим будешь?
Вуаль густая, тумана гуще
меня окутай, окутай пуще,
прикрой собою, как друг сердечный
прикрыл бы грудью от пуль беспечно.
иль будь как ангел, как мой хранитель,
что защищает души обитель,
и будь молитвой храни от злого,
храни от пройденного былого.
как спрячешь слезы, умерь печали,
чтоб дни и ночи спокойней стали,
когда защитою успокоишь,
тогда мне счастью лицо откроешь.
Как мало я пишу о счастье…
И редко говорю «люблю»,
Не зная над собою власти,
Я властно быть собой велю...
Венчается тобою тишина,
И вдох вновь оживляет очертанья,
И будто от счастливого незнанья
Душа невольно чувствами полна.
То нежный трепет, то язык огня
Ласкает непокорностью игриво,
И сладок вкус, и терпкие порывы,
Но сжалься и не вспоминай меня...
Счастье было у нас понарошку,
Сердце я положу на ладошку.
Не обожги себе пальцы,
Улыбайся...
Он приложил руку к преображению своей эпохи, считая себя производителем счастья, ремесленником, но работая как художник...
Генрих Гейне высказал распространенное убеждение, облачив его в форму образов, когда сравнивал счастье с легкомысленной девушкой, которая приласкает, поцелует и убежит; несчастье, наоборот, похоже на женщину, которая сильно привязывается, не спешит уйти и спокойно сидит возле тебя. Счастье мимолетно, его трудно удержать; несчастье же, наоборот, отличается постоянством и редко бывает непродолжительным.
Истинное счастье — это мир в душе. Его обретаешь только после борьбы, после жестоких боев и блужданий.