Связи связями, но совесть тоже надо иметь.
Когда-нибудь спросят: «А что вы, собственно, можете предъявить»? И никакие связи не помогут сделать ножку маленькой, душу большой, и сердце — справедливым.
Связи связями, но совесть тоже надо иметь.
Когда-нибудь спросят: «А что вы, собственно, можете предъявить»? И никакие связи не помогут сделать ножку маленькой, душу большой, и сердце — справедливым.
— Ал-лё-о-о-о! Привратники Сказочного королевства, вы меня слышите?!
— Мы слушаем, Ваше Величество!
— Не выезжала ли из ворот нашего королевства девушка в одной туфельке?
— Сколько туфелек на ней было?
— Одна!
— Блондинка, брюнетка?
— Блондинка!
— А сколько ей лет?
— Примерно шестнадцать.
— Хорошенькая?
— Очень!
— Ага, понимаем. Нет, не выезжала! И никто не выезжал!
— Так зачем же вы так подробно меня расспрашивали, болваны?!
— Из интереса, Ваше Величество!
— Влюбился?! Влюбился? Ухожу! К черту! К дьяволу! В монастырь! Живите сами, как знаете! Почему мне до сих пор не доложили, что ты уже вырос?!
— Пап! Я уже тебе спел об этом целую песенку.
— Разве?
— Да.
— А-а, ну, хорошо. Так и быть, я останусь.
Нельзя легкомысленно разрешать своей совести быть неприступной. Ведь так понемногу можно дойти до такой крайности, как честность в политике.
– За деньги счастье не купишь, – изрекла я известную, даже избитую фразу.
– Купишь, – возразил Шамиль. – Вот совесть не купишь. Это да.
В голове идет братоубийственная война совести с силами добра, отвечающими за переложение своей вины на других.
Видите ли, родные и близкие самоубийц часто терзаются угрызениями совести. Они считают – пусть даже безосновательно, — будто не сделали всего, что в их силах, чтобы не допустить трагедии. А вердикт «убийство» мог бы избавить родственников от всяких угрызений, правда?