Мама не анархия, мама в страхе. Папа не стакан портвейна, папа спился нахер.
Видишь, как юность пылает огнями протеста? Только цвет пламени синий.
Мама не анархия, мама в страхе. Папа не стакан портвейна, папа спился нахер.
Из практики частной: набережная, кафе морское
В памяти всплывают картинки, но мутные как в режиме ускоренном.
Сначала один кавказец, потом вдруг резко уже трое,
В итоге серия — удар за ударом, как на повторе.
Черти скачут по моей голове, я теряю сознание,
Последнее, что помню — двух ментов у соседнего здания.
Один отвернулся, второй наблюдает вздыхая грустно.
И мой душевный крик — русский, помоги русскому!
Недаром ведь столько твердили,
Что в бездну нельзя залипать — станешь ей сам.
Потому не смотри мне в глаза.
Очень досадно, что в большой стране лишь в кругах узких
Живут по принципу — «русский помоги русскому».
Что есть единство при тотальной подмене понятий,
Что делать, если в братьях по крови вдруг узрел неприятеля?
И тешить себя и родных, мол мы победим обязательно,
Зная, что карта Руси покрывается чёрными пятнами.
Человек может быть одинок, несмотря на любовь многих, если никто не считает его самым любимым.
Эти стихи, наверное, последние,
Человек имеет право перед смертью высказаться,
Поэтому мне ничего больше не совестно.