Райнер Мария Рильке

Над снежной ночью бесконечной

беспечный мертвенный покой,

и только в сердце — вещей, вечной

всё веет болью и тоской.

Мне больно, больно, словно жду я,

что мир погибнет без следа, -

как будто милая, целуя,

«прощай, — мне шепчет, — навсегда!»

0.00

Другие цитаты по теме

Над белым замком всё белым-бело.

В зеркальный зал крадётся слепо ужас.

Вцепился в стены плющ, предсмертно тужась.

Дороги в мир давно перемело.

Пустое небо виснет тяжело.

И к двери мимо белых балдахинов

тоска прокралась. Но, часы покинув,

куда-то время умирать ушло.

... я взвыл от тоски уже во весь голос, боли не было, это было гораздо хуже. Жесточайшая депрессия выкручивала сердце, выжимая оттуда всё досуха, но резкая боль прекратила душевные страдания.

Ещё не время, да в принципе никто и не верил,

Но, сука, жесткая она, эта боль от потери.

Терпение, друг, и только терпение,

И не твоя вина, что чувства как дым улетели,

Просто забыла и не может вспомнить,

А может просто забила и не хочет трогать.

Я стала похожа на старую советскую куклу с огромными голубыми глазами и пластиковыми ресницами, которая постоянно твердит «мама», если ее наклонять из стороны в сторону. Я лежала на кровати, глядя в пустоту, я перестала ЖИТЬ, превратившись в анатомическое пособие. Вновь включился защитный механизм, заблокировав все эмоции.

Одна так и живёт она и никому не дочь, и никому не сестра.

И как прежде, пьёт эту боль до дна, не понимая, в чем её вина.

Сон утоляет боль. Сон и смерть. И смерть.

Что? Ты говоришь, что не хочешь умирать? Ты говоришь, что хочешь спать?

А если увидишь кошмар? Это плохо.

... Но это было сном.

Сон и смерть. Как же стало тихо.

Сегодня я не знаю ничего,

Сегодня я пригоден лишь для боли,

Сегодня я один,

Мне дурно от тоски:

Я вырвал сердце с корнем из груди

И по нему прошелся сапогами.

Чем дольше на себя смотрю — огромней боль.

Какими ножницами боль отрезать?

Вчера, сегодня, завтра — всё вокруг

Губительно для сердца, что печалью

Походит на садок

Для мёртвых птиц.

Мне сердца много.

Вырву из груди -

Ведь слишком любящим

И горьким оказалось.

Когда ты ушел, я не проронила ни слезинки. Просто не могла. Я не бросила тебя. Я не переставала тебя искать. Никогда. И ты вернулся. Это ведь был ты? Темная фигура, сидящая ночами у моей кровати.

– Шурик, ты помнишь, что «Фауст» – это в каком-то смысле наш первоисточник? – спросила Катька. – Вместо удовлетворения на склоне лет Фауст чувствует лишь душевную пустоту и боль от тщеты содеянного. Этим, Шурик, все сказано о так называемой любви. Слышать этого слова не могу, надо законом запретить его произносить.

Чжон Хун говорил мне, что не сожалеет. Ведь сердце бьётся лишь для одного единственного человека. И даже если это причиняет боль и ведёт к смерти, он не будет сожалеть, что был здесь. Когда я спросила, почему он не стёр воспоминания, узнав, что его поймали, он ответил, что был не в силах стереть все те прекрасные моменты, что у вас были. Он надеялся, что эти воспоминания останутся с его возлюбленной и придадут ей сил.