Прости! Не помни дней паденья,
Тоски, унынья, озлобленья, -
Не помни бурь, не помни слёз,
Не помни ревности угроз!
Но дни, когда любви светило
Над нами ласково всходило
И бодро мы свершали путь –
Благослови и не забудь.
Прости! Не помни дней паденья,
Тоски, унынья, озлобленья, -
Не помни бурь, не помни слёз,
Не помни ревности угроз!
Но дни, когда любви светило
Над нами ласково всходило
И бодро мы свершали путь –
Благослови и не забудь.
Болит душа, ноют от погоды пальцы,
Прости, что не могу навсегда с тобой остаться.
Прости за слезы, что проливала ты.
Готов собрать их по крупицам, но уже поздно.
Можно кусать локти, да рвать волосы,
Но я больше не услышу твоего голоса!
— Как ты можешь оставить меня? Неужели для тебя нет ничего важнее мести?
— Это все, что у меня есть, Мишель. Больше во мне ничего нет, поэтому я такой...
— Брэндон, у тебя была я! Как бы тяжело ни было, я была с тобой.
— Я потерял тебя ещё тогда, когда оставил вас... Я потерял тебя тогда, когда отпустил после той ночи... Тогда, когда рассказал всем о нас и повёл себя, как полный эгоист.
Ты бы не простила меня, даже если бы хотела.
Почти у каждого из нас бывает драма,
Она, казалось бы, решается легко:
Одна в осеннем городе скучает мама,
И этот город расположен далеко.
И мы сначала ничего не замечаем,
И дни разлуки складываются в года...
И обещаем написать и забываем,
И наши мамы нас прощают, как всегда...
Ты отведёшь свои глаза... Ну что ж,
Не упрекаю — ни строкой, ни взглядом.
Ты не уходишь.
Ты — перестаёшь,
Как тёплый дождь над яблоневым садом.
Не объясняй.
Я всё и так пойму,
И улыбнусь — спокойно и устало.
Ведь в этой жизни саду моему
Лишь тёплого дождя недоставало.
Пополам пощады, пополам!
Каждому из нас — своё спасенье,
Каждому — хоть капельку прощенья.
Оба виноваты. Пополам!
Вернуть мне его не прошу.
Прошу лишь прощенья — обоим!
Чтоб души не выли от боли,
Крича: «Уходи! Не прощу!»
Ты не плачь, если можешь, прости.
Жизнь — не сахар, а смерть нам — не чай.
Мне свою дорогу нести.
До свидания, друг, и прощай.
Она попыталась ответить себе: если могила прикрыта камнем, мертвый уже никогда не сможет выбраться из нее. Но мертвый из нее так или иначе не выберется! Стало быть, не все ли равно, прикрыт он землей или камнем? Нет, не все равно: когда мы заваливаем могилу камнем, это значит, мы не хотим, чтобы мертвый вернулся. Тяжелый камень говорит мертвому: «Останься там, где ты есть!» Сабина вспомнила могилу отца. Над его гробом земля, из земли растут цветы и клен, протягивающий к гробу свои корни; и можно представить себе, что по этим корням и цветам мертвый выбирается из могилы наружу. Если бы отец был прикрыт камнем, она никогда уже не смогла бы разговаривать с ним после его кончины, никогда не смогла бы услышать в кроне дерева его голос, который посылал ей прощение.