Мадагаскар 3 (Madagascar 3: Europe's Most Wanted)

Я знаю, вы считаете, что у нас не цирк, а вонючий балаган. Но тебе стоило бы кое о чём знать. Было время, когда цирк «Сарагоса» был совсем другим! Нумеро уно во всей Европе! А Виталий был нашей величайшей звездой. Он ничего не боялся. Страшно рисковал. Пробовал новое, а через обруч прыгал будто умел летать! Такого никто никогда не делал, потому что это было физически невозможно. За это публика его обожала… А обруч становился всё меньше, пока не стал похож на колечко самой крошечной дамы с самыми тоненькими пальчиками. Он шёл всё дальше и дальше. И вот настал день, когда он зашёл слишком далеко. Виталий требует, чтобы колечко было в огне. Он слишком близко поднялся к солнцу, и солнце его опалило. В прямом смысле. Оливковое масло холодного отжима крайне огнеопасно. Виталий лишился всего. А его жена, она сбежала с музыкантом. Он лишился самоуважения, своей славы, своей страсти и своей шерсти. Она отросла вновь, но перестала быть шелковистой и стала похожей на щетину. И его единственной страстью стал борщ… Он ведь нас всегда вдохновлял. Но вот он потерял свою страсть, и вслед за Виталием стал хиреть и наш цирк.

0.00

Другие цитаты по теме

Когда тебе плохо и всё вокруг видится в чёрном цвете, когда у тебя нет будущего и тебе нечего терять, когда каждый миг давит на тебя... Всем своим весом. Невыносимо. И дыхание твоё прерывисто. И ты хочешь во что бы то ни стало избавиться от этой тяжести. Любым способом. Пусть самым простым, самым трусливым, лишь бы снова не откладывать на завтра эту мысль: её нет. Её больше нет. И тогда тебе тоже больше не хочется быть. Хочется исчезнуть.

Они восхваляют его, как самого Богобоязненного, как чистейшего из всех королей, как одного из самых любящих мужчин, и как умнейшего из правителей, что когда-либо вступали на Французский престол, но только я знаю, что все это лишь пущенная в глаза пыль, и ничего больше.

В два-три голоса

Мне говорили:

«Перед смертью

Он тихо всхлипнул... Чуть-чуть».

Слезы сжали горло.

И легло на душу, как покой.

Встретить мать — одно мое желание.

Крест коли, чтоб я забрал с собой,

Избавление, но не покаяние!

Да... Когда я подумаю, как мы были счастливы, какой большой выигрыш выпал нам в жизни, как мы позволили привычке усыпить себя... Привычке, которая как школьная резинка стирает всё... Да надо было каждую минуту говорить себе: «Какое счастье! Какое счастье! Какое...»

Способен ли человек добиться успокоенья

при помощи обычного кинжала?

Ножами, кинжалами, пулями человек способен

Лишь пробить выход, сквозь который вытечет жизнь.

Но разве это успокоенье? Скажи мне, разве это успокоенье?

Конечно же нет! Ибо, как может убийство, даже убийство себя

Доставить успокоенье?

Ещё никому не удалось создать рай на земле, зато в аду каждый человек побывал.

Я вдруг совсем охладела к дурным речам.

Что ты запомнишь? Обиду? Гордыню? Страх?

Лица врагов? Свой портрет в дорогой квартире?

Я буду пить шампанское в облаках

И вспоминать, что мы с тобой просто были!