Детство действительно заканчивается, когда впервые сталкиваешься с непреодолимыми обстоятельствами.
... мы оба начинаем хохотать, громко, взахлеб, как бывало в детстве, когда остановиться совершенно невозможно и всякая попытка успокоиться только подливает масла в огонь.
От витаминов постылая щекастая ряха не станет ангельским личиком, дурацкая работа не обретет смысл, на счету в банке не прибавится ни цента, и даже влюбиться — по уши, наотмашь, неосмотрительно, но зато взаимно — не выйдет, увы.
Париж в ту пору казался мне волшебным городом, все жители которого имеют неограниченный доступ к неиссякающему источнику подтаявшего мороженного — это вам не дурацкие кисельные берега.
Смеяться вместе — одно из самых больших удовольствий, доступных людям. Это — почти как заниматься любовью. Или не почти.
Единственное, что необходимо всякой книге, — это внимательные и заинтересованные читатели. В идеале как можно больше, но даже один — гораздо лучше, чем совсем никого.
Когда мы танцуем, в мире становится больше радости. А радость — идеальный материал для ремонта прохудившегося бытия.
«Чудес не бывает» — это значит, что человек беспомощен перед непреодолимыми обстоятельствами, и всё.
— ... Нет ничего лучше хорошей истории о привидениях, рассказанной на ночь. Особенно если выключить свет, принести одеяла и залезть под них с головой, чтобы побояться всласть, как только в детстве получалось.
— А одеяла-то зачем? — изумляется Лонли-Локли. — Разве у одеял есть свойство усиливать страх?
Со стороны может показаться, что я бездельничаю, но на самом же деле, занят по горло — живу.
Cлайд с цитатой