Генрик Ибсен

Живет буревестник на гребне утеса, -

Я это от старого слышал матроса.

Он в пене сверкает крылами и стонет,

Скользит над волнами и в море не тонет,

Качается мерно на зыбкой лазури,

При штиле молчит и кричит перед бурей.

То реет под тучей, то с гребнями рядом,

Как наши мечты между небом и адом.

Тяжел он для воздуха, легок для моря.

Вот, птица-поэт, в чем и радость и горе.

И хуже всего, что ученый с опаской

Рассказ моряка счел бы сущею сказкой.

0.00

Другие цитаты по теме

О бедные медузы, с бурой

Растрепанною шевелюрой,

Вы ждете не дождетесь бури -

А это и в моей натуре!

Парус парит! Он планирует близко,

блещет — шагах в сорока.

будет ли буря? разнузданы брызги,

злоба в зеленых зрачках!

Будет, не будет, не все ли едино?

Будет так будет. Пройдет.

Жирные птицы мудро пронзают

рыбу губой костяной.

Вот удаляется ветреник-парус.

Верит ли в бурю бегун?

Вот вертикальная черточка — парус...

Вот уж за зримой чертой.

Буря пройдет — океан возродится,

периодичен, весом,

только вот парус не возвратится.

Только-то. Парус.

И все.

Нелюдимо наше море,

День и ночь шумит оно;

В роковом его просторе

Много бед погребено.

Облака бегут над морем,

Крепче ветер, зыбь черней;

Будет буря: мы поспорим

И поборемся мы с ней.

Она словно вышла в открытое море на маленькой озёрной яхте — а небо пророчит ей бурю.

Мудрый человек боится трёх вещей: бури на море, ночи безлунной и гнева спокойного человека.

Есть женщина на берегу залива.

Ее душа открыта для стиха.

Она ко всем знакомым справедлива

И оттого со многими суха.

В ее глазах свинцовость штормовая

И аметистовый закатный штиль.

Она глядит, глазами омывая

Порок в тебе, — и ты пред ней ковыль...

Разобрали венки на веники,

На полчасика погрустнели...

Как гордимся мы, современники,

Что он умер в своей постели!

И терзали Шопена ла́бухи,

И торжественно шло прощанье...

Он не мылил петли́ в Ела́буге

И с ума не сходил в Сучане!

Даже киевские письмэ́нники

На поминки его поспели.

Как гордимся мы, современники,

Что он умер в своей постели!..

И не то что бы с чем-то за́ сорок -

Ровно семьдесят, возраст смертный.

И не просто какой-то пасынок -

Член Литфонда, усопший смертный!

Ах, осыпались лапы ёлочьи,

Отзвенели его метели...

До чего ж мы гордимся, сволочи,

Что он умер в своей постели!

Как верить приглаженной Музе?

Гадаешь — придет, не придет.

Глаза подозрительно сузит,

Презрительно губы сожмет.

За май-июнь так мало написалось.

И новая тетрадь лежит чиста.

Душа! что сделать, чтоб не опасалась

ты больше ни молчанья, ни листа

раскрытого...