Нелюдимо наше море,
День и ночь шумит оно;
В роковом его просторе
Много бед погребено.
Облака бегут над морем,
Крепче ветер, зыбь черней;
Будет буря: мы поспорим
И поборемся мы с ней.
Нелюдимо наше море,
День и ночь шумит оно;
В роковом его просторе
Много бед погребено.
Облака бегут над морем,
Крепче ветер, зыбь черней;
Будет буря: мы поспорим
И поборемся мы с ней.
Она словно вышла в открытое море на маленькой озёрной яхте — а небо пророчит ей бурю.
Мудрый человек боится трёх вещей: бури на море, ночи безлунной и гнева спокойного человека.
О бедные медузы, с бурой
Растрепанною шевелюрой,
Вы ждете не дождетесь бури -
А это и в моей натуре!
Парус парит! Он планирует близко,
блещет — шагах в сорока.
будет ли буря? разнузданы брызги,
злоба в зеленых зрачках!
Будет, не будет, не все ли едино?
Будет так будет. Пройдет.
Жирные птицы мудро пронзают
рыбу губой костяной.
Вот удаляется ветреник-парус.
Верит ли в бурю бегун?
Вот вертикальная черточка — парус...
Вот уж за зримой чертой.
Буря пройдет — океан возродится,
периодичен, весом,
только вот парус не возвратится.
Только-то. Парус.
И все.
Шторм, шторм, шторм, шторм.
Мы вышли из моря
с отмеренным сроком скитаний
среди серых мелких луж.
Мы прячемся в сумрак задраенных окон
и наглухо зашторенных душ.
А ветер уносит осколки признаний,
но не приносит ответов.
мы — безымянные волны в безумном океане,
смывающим ночь с рассветом.
Шторм, шторм, шторм.
И я завёрнут в шторм как в колыбель.
Шторм, шторм, шторм.
Брызги пены, солёная метель.
Шторм, шторм, шторм.
В открытый океан легли на мель.
Шторм, шторм, это мой шторм.
Это наш шторм.
На раздольи небес ярко светит луна,
И листки серебрятся олив;
Дикой воли полна,
Заходила волна,
Жемчугом убирая залив.
Эта чудная ночь и темна, и светла,
И огонь разливает в крови;
Я мастику зажгла,
Я цветов нарвала,
Поспешай на свиданье любви!..
Это только кажется, что море большое. На самом деле оно маленькое, бесследно в нем ничего не исчезает.