— Она у вас всегда такая сумасшедшая?
— О, ты и половины не знаешь.
— Она у вас всегда такая сумасшедшая?
— О, ты и половины не знаешь.
— Ты можешь сломать меня, — его пальцы осторожно впились в ее горячую кожу, чувствуя бешеную пульсацию сонной артерии. — Можешь сбить меня с ног, переломать все кости… Я справлюсь с этим. Но не смей позволять мне поверить, что я имею для тебя значение, а затем вести себя так, будто меня не существует. Ты поняла меня, София?
Растерянно моргнув, она кивнула.
— Вот и прекрасно, — смягчился ловец, едва заметно улыбаясь. — Так что давай, просто сосредоточься на мне...
— Это прозвучит странно, — она взглянула на Захарию. — Но иногда необходимо самому создать то, что ищешь.
Вы спрашивали — неужели мир сошёл с ума? Он всё время был сумасшедшим. Он никогда в себя не приходил. Изредка приходит в себя, ужасается и опять уходит в забытье.
Запомни: все в этом мире находится в равновесии — безумие наполовину состоит из мудрости, а мудрость из безумия.
Он молча стоял надо мною со свечой в руке. Затем его долговязая фигура нагнулась ко мне, и я услышал шепот:
— Уотсон, вы не боитесь спать в одной комнате с умалишенным человеком, у которого размягчение мозгов, с идиотом, который ничего не соображает?
— Нисколько, — ответил я, окончательно пробудившись.
— Ну и слава богу, — проговорил Холмс; и больше в ту ночь меж нами не было сказано ни слова.
— С каждым годом Хогвардс всё больше напоминает сумасшедший дом, — он с тоской посмотрел на потолок коридора. — И, кажется, я в нем совсем не санитар.
Так вот, если вы вообще собираетесь играть в какую-то игру, играйте в неё как в игру и играйте в неё хорошо. В полной мере осознайте, что, если вы начнёте действовать, вы попадёте в неприятности, а затем идите и играйте в игру. И не терзайте себя вопросом о том, кто безумен, вы или окружение, будьте совершенно готовы стать сумасшедшим. Другими словами, будьте совершенно готовы стать сумасшедшим, по крайней мере в глазах окружения. И тогда вы сможете чего-то добиться.
Человека, доведенного до безумия тоской и чувством вины. Пленника этого кошмарного дома, в котором его преследовало эхо ошибок и трагедий прошлого. В этом самом доме... Где нет места надежде. Где неоткуда ждать спасения.