— О, ты прибежала сдаваться?
— Оно того стоило?
— Очевидно. Ты столько сил положил, чтобы вернуть Сентинела, а теперь вся власть у него. Это для тебя трагедия.
— Ты смеешь читать мне нотации, рабыня?
— Твои десептиконы покоряют сейчас эту планету, только вожак у них уже не ты.
— Я всегда буду их вожаком!
— Одна минута и ты будешь никем. Шестёрка Сентинела...
— Я как космонавт, смотрю на все оттуда.
— Даа, а какая на верху погода?
— Кислорода не хватает.
— Ну да, есть такое.
Это правильно, чтоб власть и последнее слово были всегда за тем, кто умнее и чище. Так только мир прогрессирует, а не в прямой кишке топчется.
У Райкина в чём проблема? Я вам объясню. На мой взгляд — Константин Райкин замечательный актёр совершенно, недовостребованный, на мой взгляд, как раз из-за своего театра. Великолепный артист! У него талант такой, знаете, такой лёгкий, как воздушный шарик. Потом, что произошло? На одном собрании рядом с этим «шариком» упало «бревно начальственное». Оно не на него упало, оно упало рядом. Но всё, что сейчас происходит уже третий месяц, вот эти крики Константина Аркадьевича — это возмущение легкого, хрупкого предмета по поводу того, что нельзя же брёвнам падать, понимаете, ведь оно же могло же и убить. Так вот, не надо брёвнами пытаться... не надо брёвнами регулировать культурную отрасль. Не надо!
— Зато мы кое-что узнали об орионцах.
— Да. Ими правят женщины!
— Значит, даже у самых неприятных видов есть хорошие качества.
Мы находим, что эта песня слабо сочетается с королевской властью. Мы запрещаем её на веки веков.
— Я не хочу жить и постоянно бояться, что меня кто-то закроет!
— Не хочешь постоянно бояться, что тебя закроют? В депутаты иди.
Cлайд с цитатой