Бесстрастье города, где цепенеют крыши,
А флюгера кружат в поспешности слепой, -
Как сходно с сердцем ты, чье краткое затишье
Причуды новые мутят наперебой.
Живете оба вы причудою случайной,
И под рукой стучат как целое одно
Мой город, и маня и оставаясь тайной,
И сердце, всем живым до слез потрясено.
Городской смог как чародей меняет людей,
Неутолимый голод не щадит ни отцов, ни детей.
Город, где пара нулей не делают погоду
Где в порядке вещей друг-друга не видеть по году.
И, походу, лучше с самого начала
Вырезать и спрятать сердце, чтобы не мешало.
Живете оба вы причудою случайной,
И под рукой стучат как целое одно
Мой город, и маня и оставаясь тайной,
И сердце, всем живым до слез потрясено.
Ночное небо так над городом забылось,
Что сердце с жизнью в такт от нежности забилось.
Жизнь город делает живым и что ни час
Высвечивает тьму не утомляя глаз.
Прельщают небеса свет улиц и витрины,
Здесь дух и смертная материя едины.
Любовь есть вечный дух и наша с миром связь,
И умирает, до конца не воплотясь.
Легчайшей тенью вы слетаете опять
И словно нехотя пытаетесь играть
Ноктюрн или романс, в котором сердце тонет, ―
Да так, что гаснет звук, лишь палец клавиш тронет,
А пианино вслед, как плакальщица, стонет.
Утро холодное, мокрые улицы -
сердце скучает по прежней весне.
Выпрямить спину и не сутулиться
что-то мешает сегодня мне.
Как бы срастись нам? Как бы нам встретиться?
Город застыл: ни людей, ни машин!
Сердце уже ни на что не надеется,
будто закрыто на карантин.
Хочется жизни обычной! Обыденной!
С книжкой в трамвай, и гонять по Москве.
Хочется выползти/ выбежать/ выйти нам,
спать до рассвета в весенней траве.
Кофе в ладони и свежую булочку
взять у кондитера, сесть на скамье!
После, свернув, на любимую улочку,
видеть как все улыбаются мне!
И, нагулявшись, вернуться к полуночи.
Вместе с тобой. И до самой зари
робко молчать о волнительном будущем,
чувствуя свет, проходящий внутри.
Когда два благородных сердца действительно любят, их любовь сильнее, чем сама смерть.
Сердце сдаётся, захвачен дух,
а в душе́ рассадили дыр.
Я вышагивал раньше, теперь крадусь
под прикрытием белиберды.
Разбухает город, он полон идей,
словно сказочный полигон,
где разводят соседей, разводят детей
и выращивают дикий гон.
Et moi j'ai le cœur aussi gros
Qu'un cul de dame damascène
O mon amour je t'aimais trop
Et maintenant j'ai trop de peine
Les sept épées hors du fourreau
Три лилии, лилии три на могиле моей без креста.
Три лилии, чью позолоту холодные ветры сдувают,
И чёрное небо, пролившись дождём, их порой омывает,
И словно у скипетров грозных, торжественна их красота.
Растёт из раны одна, и как только закат запылает,
Окровавленной кажется скорбная лилия та.
Три лилии, лилии три на могиле моей без креста.
Три лилии, чью позолоту холодные ветры сдувают.
Другая из сердца растёт моего, что так сильно страдает
На ложе червивом; а третья корнями мне рот разрывает.
Они на могиле моей одиноко растут, и пуста
Вокруг них земля, и, как жизнь моя, проклята их красота.
Три лилии, лилии три на могиле моей без креста...
Cлайд с цитатой