Юэль Киннаман

Конечно, хочется, чтобы рецензии были позитивными. Но в карьере актера в 95% приходится слышать, что что-то было не так. Мы обзаводимся толстой кожей и стараемся не зависеть полностью от того, что думают другие. Главная цель таких фильмов, как «Отряд самоубийц» — развлекать зрителей. Никакой политической подоплеки здесь нет. Мы не старались достичь какой-то сверх глубины, пытались лишь отобразить героев честно. Учитывая эти цели, мнение фанатов для нас было особенно важно. Если честно, я был разочарован – мне кажется, какие-то издания оценивали нас не совсем справедливо. Но в то же время реакция фанатов привела меня в восторг. Не помню, когда еще я наблюдал такой разрыв между мнениями критиков и мнением аудитории о фильме.

0.00

Другие цитаты по теме

Через полчаса можете включить телевизор и увидите уголовное преступление.

— Я снималась в «Четверо — уже толпа» с Эрролом Флинном.

— О, Оливия Де Хэвилленд!

— Вы видели это тоже?

— Да, «Четверо — уже толпа» — потрясающий фильм, а кого вы играли?

— Толпу.

Похвала от любого человека и одобрение важны для меня. Абсолютно от любого. И критика от любого. Если уличный торговец, продающий журнал «The Big Issue», повернется ко мне и скажет: «Эй, ты, в той роли, в той сцене, мне кажется, ты был недостаточно убедительным», — я выслушаю его, я принимаю советы от всякого. Чем меньше человек заинтересован в тебе материально, тем более честным будет совет, который он дает. Самое лучшее, что мне было когда-то сказано, прозвучало от моего брата. Он видел мою работу в фильме «Майкл Коллинз» и сказал: «Ты налажал. Тебе надо понимать это самому».

Как бы плохо ни играли в этом сезоне, в следующем обязательно найдется кто-нибудь, кто сыграет еще хуже.

Он изменил мою жизнь. А я его — нет. Или очень ненамного. В фильме все приукрашено, чтобы зрителю было легче погрузиться в мечты.

Я вырос в католической традиции, учился в католической школе, но, после всего, что со мной случилось в жизни, я чувствую себя свободным, во что мне верить и во что — нет, свободным не скрывать свой гнев, когда он возникает. Поэтому, хоть я и верующий человек и верю в некую высшую силу, но у меня много критики в адрес Церкви. Я говорю так, будто ощущаю себя частью церковной общины, хотя на самом деле не хожу по воскресеньям в церковь. Но именно туда, сам того не осознавая, я приходил в моменты самых больших невзгод. Для меня, как и для всех выросших в католической традиции людей, это опора, за которую крепко держишься, когда тебе страшно.

Когда я встретился с Дэниелом Рэдклиффом и другими актерами, я осознал, что у меня мало актерского опыта. Я боялся выставить себя дураком. Я все время отсиживался в стороне, и меня трясло от нервного напряжения и страха. Я все еще думаю о том, чтобы взять несколько уроков актерского мастерства, но, у меня, кажется, совсем нет времени.

В руках [у зрителей] букеты, в букетах записки с телефонами… Но, к сожалению, уже не соотнести букеты с лицами, и поэтому звонить страшно… Начинаю катастрофически начинаю трезветь. Веселье уходит сквозь поры. Остановись веселье! Мне весело, мне весело, мне весело. О! Вот и ресторан. Быстро быстро добежали до длинного стола. Налили «За!» — пьём. Потом разговор о профессии – пьём. Какие мы молодцы, как мы играли, как нас любила публика, как мы любим друг друга – пьём. Принесли горячее – пьём. Закуски остыли и завяли, все курят, мужчины глупо улыбаются. Наступает фаза романтического приключения. Ну, хочется этой фазы! Хочется, хочется. Праздник! А праздник должен к чему-то привести…

Если сами мы только и делаем, что ругаем свою погоду, то иностранцам не дозволено ее критиковать. В этом смысле мы относимся к своей погоде как к члену семьи: можно сколько угодно выражать недовольство поведением собственных детей или родителей, но малейший намек на осуждение со стороны постороннего считается неприемлемым и расценивается как невоспитанность.

Так уж актер устроен,

Радуясь и скорбя,

Он оставляет в роли

Часть самого себя.

Слезы и смех наш бодрый,

Нашу мечту и боль

Можно назвать работой,

Лучше назвать судьбой.