Дурман / Косяки (Weeds)

И все они играют на поле для гольфа,

И пьют свой сухой «Мартини».

И у всех них замечательные дети.

И дети ходят в школу,

И дети ездят в летний лагерь,

А затем ходят в университет,

Где их помещают в классы-коробки,

И они выходят оттуда все одинаковые.

И мальчики идут в бизнес,

И женятся, и растят детей,

В домах-коробочках of ticky tacky [из дешевого, непрочного материала],

И все они выглядят совсем одинаково.

And they all play on the golf course

And drink their martinis dry,

And they all have pretty children

And the children go to school,

And the children go to summer camp

And then to the university,

Where they are put in boxes

And they come out all the same.

And the boys go into business

And marry and raise a family

In boxes made of ticky tacky

And they all look just the same.

0.00

Другие цитаты по теме

Неприлично в Париже — это не тогда, когда вы завели себе любовника. Неприлично — это тогда, когда вы попались с ним...

Вы, женщины, позволяете себе всё, что вам хочется, но тут же ищете лазейку, как бы соблюсти приличия. Женщина может солгать, но только не в четверг, может изменить мужу, но только не после обеда.

— В американском фильме ни разу не было такого случая, чтобы показывали унитаз, тем более спускали воду.

— Возможно нам следует снимать фильм во Франции и показать биде?

Вот коробки на пригорке,

Маленькие дома-коробочки, построенные of ticky tacky [из дешевого, непрочного материала].

Маленькие дома-коробочки на склоне холма,

Маленькие дома-коробочки все одинаковые.

Есть зеленый домик и желтый,

Синий и вот красный,

И все они построены of ticky tacky [из дешевого, непрочного материала],

И все они выглядят совсем одинаково.

Little boxes on the hillside,

Little boxes made of ticky tacky,

Little boxes on the hillside,

Little boxes all the same.

There's a green one and a pink one

And a blue one and a yellow one,

And they're all made out of ticky tacky

And they all look just the same.

— Что ты делаешь?

— Я есть хочу.

— Уймись. Думаешь, я не видела, как ты съела и выпила всё, что можно, в магазине? И как тебя не выгнали после 7-ой чашки латте?

— Чашечки маленькие.

— Да, в отличие от тебя.

— Мне немного стыдно за то, что я столько лет подавлял себя...

— О чем ты говоришь?

— Я говорю про маму.

— Так дело в твоей маме?

— Я должен, Сол. Я должен ей признаться.

— О Боже! Не надо! Ты ничего не должен этому ирландскому Волан-де-Морту!

Апатия — это когда и надо бы повеситься, да не хочется.

И оказалось, что она беременна с месяц,

А рок-н-ролльная жизнь исключает оседлость,

К тому же пригласили в Копенгаген на гастроли его.

И все кругом говорили: «Добился-таки своего!»

Естественно, он не вернулся назад:

Ну, конечно, там — рай, ну, конечно, здесь — ад.

А она? Что она — родила и с ребёнком живёт.

Говорят, музыканты – самый циничный народ.

Вы спросите: что дальше? Ну откуда мне знать...

Я всё это придумал сам, когда мне не хотелось спать.

Грустное буги, извечный ля-минор.

Ну, конечно, там — рай, а здесь — ад. Вот и весь разговор.

На одном ленинградском заводе произошел такой случай. Старый рабочий написал директору письмо. Взял лист наждачной бумаги и на оборотной стороне вывел:

«Когда мне наконец предоставят отдельное жильё?»

Удивленный директор вызвал рабочего: «Что это за фокус с наждаком?»

Рабочий ответил: «Обыкновенный лист ты бы использовал в сортире. А так ещё подумаешь малость…»

И рабочему, представьте себе, дали комнату. А директор впоследствии не расставался с этим письмом. В Смольном его демонстрировал на партийной конференции…

У каждого народа есть свой мозг, своя душа, своё сердце, свои глаза, есть свои фекалии. Есть свои отбросы.