Асано Ацуко. Шестая Зона

У него никогда не болело сердце, когда он засыпал грязью крошечные тела. Он никогда не грустил и не плакал.

«Хорошо, что ты умер так рано. Тебе повезло. Тебе больше не пришлось страдать».

Это были единственные слова, которые он им говорил.

«Эй, малыш, сколько месяцев ты прожил? Два? Три? Протянул полгода? Тогда, этого должно было хватить. Даже не думай перерождаться. Тебя все равно ждет, в итоге, такая же участь. А если так уж тебе этого хочется, возвращайся сорняком, растущим на краю дороги или щенком. Тогда ты будешь в сто раз счастливее. Ты слышишь, да? Никогда, никогда больше не рождайся человеком».

Это была еще одна вещь, которую он говорил им.

0.00

Другие цитаты по теме

«У меня есть мои собаки».

Люди всегда предают в один прекрасный день. Они никогда не отвечают тебе всем телом и душой, как собаки.

«Мне хватит и собак».

— Он как ангел. Незапятнанный. Такого чистого человека нигде не найдешь.

«Чистый и ангельский? Серьезно?»

Так же, как он не знал истинной сущности Нэдзуми, он понятия не имел о том, каков Сион внутри. Если снять верхний слой, во что превратится этот чистый ангел? Может, он окажется еще более ужасающим и жестоким, чем можно ожидать. Может, внутри Сиона был некий темный провал истины, которого даже Нэдзуми боялся.

М-р, Ямакаге, Вы ушли слишком рано. Нечестно, что Вы просто исчезли, впечатавшись в мою память. Когда я встречу Вас на том свете, я точно закидаю Вас жалобами.

— Я говорил о Сионе. Он отправился в Исправительное Учреждение, рискуя жизнью, чтобы спасти друга. Он подвергает себя опасности ради других.

— Мы тут называем таких людей «полный идиот».

Помнить — удел выживших.

Люди могут превращаться в демонов, но не в ангелов. К тому же, ангелы могут быть куда более жестокими.

Он был скупым, жадным ублюдком. Но вот незадача: когда ты труп, деньги уже не потратишь.

Не бояться смерти — значит, не бояться и жизни.

Слухи, как правило, оказываются ближе к истине, чем то, что публичные организации суют тебе в лицо.

... Нэдзуми упрямо отвернулся в сторону. Его поза была как у надутого ребенка.

Сион нашел это забавным.

Холодный, ироничный, сильнее и красивее кого бы то ни было – таким человеком всегда был Нэдзуми. Но за этим скрывалась и такая ребяческая, эмоциональная сторона.

Сион впервые видел слезы Нэдзуми.

В тот момент только одно чувство поглотило Сиона, и это была любовь. Не дружба или обожание. Не романтика или страх. Просто любовь.

Он чувствовал неконтролируемый приступ любви к слезам ранимости Нэдзуми.

«Я хочу защищать его ценой своей жизни».

Конечно, это было эгоцентричное и одностороннее желание Сиона. Нэдзуми не был настолько хрупким, чтобы нуждаться в его защите. Это Сиона защищали. Так было всегда.