Эта цепь случайных и непреднамеренных событий сводит меня с ума.
А вы все время мне тычите, ведя за собой не туда.
0.00
Вместо «сохранить на века» мне говорят «рви».
Я хватаю тебя за руки,
а внутри прошу: «отпусти»...
Святослава Булавская
Другие цитаты по теме
Cлайд с цитатойЯ падаю в иные пространства,
в посторонние смыслы,
в мистические рубежи.
Мне, знаете, как-то комфортнее, когда рядом со мной ни души.
Я не спала, кажется, все двадцать семь полных лет.
Училась, писала, врала. Искала тайный ингредиент.
Иногда казалось — нашла.
Искала себя у чужих,
Искала себя в других лицах.
А затем устала и жить стала в мужских глазницах.
Сидела в дверях, у дверей. Ждала какого-то часа.
Наверное, я, как и все, обычная серая масса.
Отражалась в окнах напротив, они отражались во мне.
Мне было, в общем-то, пофиг на всё, что было не мне.
Сейчас за окном не дождливо, и кажется, стало темно.
В кружке плескается жижа, а ей бы пошло так вино.
Окон напротив нету.
В соседней стране война.
Мне снова как будто бы восемь.
Мне вновь не сомкнуть глаза.
И на выдохе осень замолчала.
Капли дождя превращались в большие грунтовые шары.
Знаешь, я давно так уже не скучала.
Не спасают от холода ни одни шарфы...
И эта боль уйдет с тающим снегом или с первым дождем. В этом месяце, кажется, все умирается дольше.
Моя улица пульсирует на картах, словно маяк для спасения. Я откликаюсь на доброе слово, на мягкий взгляд. Но меня ничего не должно касаться.
Каждая клетка плачет свою историю, в каждом движении своя неловкость и крик. Мне хочется простить себя за то, что столько настоящего живет в сейчас.
Моя боль уйдет с тающим снегом или с первым дождем. Развеется наш запах, рассыпятся в воспоминаниях слова.
Я складываю руки: ладонь к ладони.
Глубокий и пунктирный вдох и выдох.
Календарные числа роняют свои листы. Вдох.
Боль уйдет...
Протяжный выдох.
Все рвутся в Питер, словно дикари.
Вам что, своих дождей и камня не хватает?
Те, кто живут здесь, вымирают изнутри,
Других же это просто вдохновляет.
Нас в набитых трамваях болтает,
Нас мотает одна маета,
Нас метро, то и дело, глотает,
Выпуская из дымного рта.
В шумных улицах, в белом порханьи
Люди ходим мы рядом с людьми,
Перемешаны наши дыханья,
Перепутаны наши следы, перепутаны наши следы.
Из карманов мы курево тянем,
Популярные песни мычим,
Задевая друг друга локтями,
Извиняемся или молчим.
По Садовым, Лебяжьим и Трубным
Каждый вроде отдельным путём,
Мы не узнанные друг другом,
Задевая друг друга идём.
Человек может быть одинок, несмотря на любовь многих, если никто не считает его самым любимым.
После Гоголя, Некрасова и Щедрина совершенно невозможен никакой энтузиазм в России. Мог быть только энтузиазм к разрушению России. Да, если вы станете, захлёбываясь в восторге, цитировать на каждом шагу гнусные типы и прибауточки Щедрина и ругать каждого служащего человека на Руси, в родине, — да и всей ей предрекать провал и проклятие на каждом месте и в каждом часе, то вас тогда назовут «идеалистом-писателем», который пишет «кровью сердца и соком нервов»... Что делать в этом бедламе, как не... скрестив руки — смотреть и ждать.