И на выдохе осень замолчала.
Капли дождя превращались в большие грунтовые шары.
Знаешь, я давно так уже не скучала.
Не спасают от холода ни одни шарфы...
И на выдохе осень замолчала.
Капли дождя превращались в большие грунтовые шары.
Знаешь, я давно так уже не скучала.
Не спасают от холода ни одни шарфы...
Осень наступила и вянут цветы,
Милая, а с ними вянешь и ты.
Осень, шли мы долгие годы с тобой,
Милая, шли одною судьбой.
Разбивается солнца скорлупка,
вытекает рассвета желток,
закурила меня словно трубку
моя жизнь и пустила в поток.
Дым клубился над светом осенним,
заплывал наш рассвет синяком.
Я молчу, будто пьяный Есенин
вдруг забрёл в свой покинутый дом.
И вообще, больше всего на свете я люблю тихие вечера поздней осенью, когда на улице льет вовсю дождь.
Это болезнь F63.9.
Здоровый человек с тобой её не разделит.
Сколько продержится она ещё в твоем теле,
зависит лишь от тебя, лечи её скорее.
Гляжу на луну,
И смутных тысяча тысяч
В душе печалей.
Пусть не ко мне одному
Осень явилась, и всё же...
Сумерки вяжут смиренно
осени зыбкой панно,
там, за уютной таверной,
стелет туман полотно.
Гулко бормочут трамваи,
плачут дождём витражи,
кто-то преграды ломает,
кто-то — свои миражи.
Кто-то в мирах заблудился,
ищет родное плечо,
кто-то впервые влюбился,
так горячо... горячо...
Брось эти глупости, и это переживём!
Расточительство – тратить себя на кого попало,
Я укрываюсь грёз своих покрывалом,
И наконец-то иду гулять под дождём.
На улице — дождик и слякоть,
Не знаешь, о чём горевать.
И скучно, и хочется плакать,
И некуда силы девать.
Глухая тоска без причины
И дум неотвязный угар.
Давай-ка, наколем лучины,
Раздуем себе самовар!
Авось, хоть за чайным похмельем
Ворчливые речи мои
Затеплят случайным весельем
Сонливые очи твои.