Осень наступила и вянут цветы,
Милая, а с ними вянешь и ты.
Осень, шли мы долгие годы с тобой,
Милая, шли одною судьбой.
Осень наступила и вянут цветы,
Милая, а с ними вянешь и ты.
Осень, шли мы долгие годы с тобой,
Милая, шли одною судьбой.
Осень вновь разбросала листвой
По тропинкам свои акварели.
И кистями продрогших рябиновых слез
Догорают костры сентября,..
Душу вновь заполняют собой заунывного ветра свирели.
К небу рвутся нагие ладони берез,
Но у каждого осень своя...
Пусто в доме моем на втором этаже.
Ставлю чайник на газ раз пятнадцать уже...
Ведь в моей, без тебя опустевшей душе,
Вновь наступила осень...
Я все реже твержу, что к тебе не вернусь.
По квартире брожу, за уборку берусь.
Чай вскипел и остыл раз пятнадцать уже —
Жду тебя на втором этаже...
Скажите ей, что я ушёл,
И что не смог её дождаться.
Лишь октября зажёг костёр,
Чтобы хоть как-то попрощаться.
Судьба за мной присматривала в оба,
Чтоб вдруг не обошла меня утрата.
Я потеряла друга, мужа, брата,
Я получала письма из-за гроба.
Она ко мне внимательна особо
И на немые муки торовата.
А счастье исчезало без возврата...
За что, я не пойму, такая злоба?
И все исподтишка, все шито-крыто.
И вот сидит на краешке порога
Старуха у разбитого корыта.
— А что? — сказала б ты.-
И впрямь старуха.
Ни памяти, ни зрения, ни слуха.
Сидит, бормочет про судьбу, про Бога...
Справа и слева — кругом лишь огонь
И огонь, от него не уйти,
Забыв обо всём, не чувствуя боль,
Шли вперед — нет другого пути!
Зачем нас всегда сберегала судьба,
Для чего укрывала от пуль?
Нашей наградой стала земля -
В братской могиле уснуть.
Там, где клен шумит над речной волной,
Говорили мы о любви с тобой,
Опустел тот клен, в поле бродит мгла,
А любовь, как сон, стороной прошла.
И то осенние утро как ночь, снова.
Красит акварелью, желтые цвета надежды,
Берег желаний, нежных слов.
Снова, осень просила меня дотерпеть до зимы,
Просила быть сильной как ты.
Нынче осень плохая. Так тяжело; вся жизнь, кажется, не была такая длинная, как одна эта осень.
«Да, да, да...» — извиваясь в излуке,
нам шептала вода.
«Да, да, да...» — там не будет разлуки,
где любовь навсегда.
«Да, да, да...» Рвать живое на части -
нету боли больней.
Уходило в песок мое счастье
вместе с жизнью твоей.
«Да, да, да...» Разбивается оземь
дождевая вода.
Ты ведь слышишь, о чём эта осень
плачет, милая? Да?
Средь разрушенных грез, в те, что верил, глупец, я когда-то сам,
Заколдованный ведьмой, мой разум в тумане стоял.
Пластилиновой куклой в руке подчинялась моя судьба,
Голос твой в голове мне покоя никак не давал.
В отражение свое я смотрел, но себя там не узнавал
Незнакомый мне облик своих глаз с меня не спускал.
От удара руки задрожали осколки живых зеркал;
Рассыпался на части наш мир, и его не собрать.