Брань и хула людская — всё ничтожно,
Пройдите мимо, помните, друзья,
Что ни хулой, ни бранью невозможно
То осквернить, что осквернить нельзя.
Мы любим аромат пчелиных сот,
И запах сада, если сад цветет,
Нас одаряя радостью, как слово,
Которым славят человечий род.
Но места избегаем мы такого,
Где слышен запах тленья и болот,
Что сходен с речью человека злого,
Который всех поносит и клянет.
— Всего-то нужно выйти на улицу и подняться на холм.
— На какой еще, черт возьми, холм?!
— Ты умеешь ругаться!
Поговорить собрались знатоки,
Весь день не унимались языки.
Средь мудрецов, согласно повеленью,
Сидел и я, желанью вопреки.
Но вот сказали мне: «Свое сужденье
О том, что ты услышал, изреки!»
Сказал я: «Слышу мельницы движенье,
Шум вала и течения реки.
Мне видно жерновов круговращенье,
Одно обидно: не видать муки!»
Доколе будет у тебя
Морозно, словно снег, сердце
Пред теми, кто горит любя,
Кто сжег свое навек сердце?
Ругать молодость до чего же пошло,
Значит не уважать себя — себя прошлого.
Взглад на отражение с улыбкой брошен
И свет погас внутри натянутой кожи.
Ошибки бывают. Да кто же вокруг без греха?
Все те, кто накинулись с воем, такие же люди.
А меч, что сжимает над воротом чья-то рука,
Возможно, меня охраняет, а вовсе не судит.
Устала бояться! Устала дрожать и молчать.
А сердце подавно устало от лишнего воя.
Пора уже жить, и дышать, и о главном писать.
А вы, кто судил и рычал, посидите со мною.
Ругаться можно лишь при соответствующем телосложении, которым вы, кажется, не отличаетесь.
Уж лучше пусть не обретут признанья
Ни доброта твоя, ни дарованья,
Чем жить овеянным почетом ложным,
Пред миром слыть большим, но быть ничтожным.
Cлайд с цитатой