Мы любим аромат пчелиных сот,
И запах сада, если сад цветет,
Нас одаряя радостью, как слово,
Которым славят человечий род.
Но места избегаем мы такого,
Где слышен запах тленья и болот,
Что сходен с речью человека злого,
Который всех поносит и клянет.
Не слушай злой молвы, не повторяй дурного.
Судьба во всем, увы, и без того сурова.
Что созидается с таким большим трудом,
То рушится легко — от пустяка, от слова.
То, что скажу я, может, и не ново,
Счастливым хочешь быть — начни с простого:
Не говори, когда пора молчать,
И не молчи, коль надо молвить слово.
Коза взобралась на высокую крышу и оттуда безбоязненно поносила волка. Он слушал, слушал ее ругань, а потом сказал:
— Это не ты, коза, говоришь столь дерзкие слова, а место, где ты находишься.
Я видел город, город был велик.
Там люди жили, злые на язык.
Они всегда друг друга поносили,
Там и юнец бранился и старик.
В том городе кричали и вопили
И чудно жили под всеобщий крик.
Чтобы речь вышла хорошей, прекрасной, разве разум оратора не должен постичь истину того, о чем он собирается говорить?
Чем меньше человек говорит, тем больше он выигрывает: люди начинают думать, что он не лишён ума, а если к тому же он действительно неглуп, все верят, что он весьма умён.
Лучшие, самые красивые, возвышенные слова сейчас до того скомпрометированы газетами и ремесленниками, столько от них пыли, плевков и ржавчины, что — сколько надо думать и чувствовать, чтобы эти слова употреблять в их высшем назначении.
Разглагольствовать о том, что собираешься сделать, — все равно что хвастаться картинами, которых ты еще не написал. Это не просто дурной тон, это абсолютная утрата лица.
Быть благочестивым в произносимых словах труднее, чем быть благочестивым в том, что касается золота и серебра, а быть равнодушным к власти труднее, чем быть равнодушным к золоту и серебру, потому что люди готовы отдать их в стремлении к власти.
Cлайд с цитатой