Ни мыльных пузырей, ни свинцовых пуль. Настоящее стихотворение должно быть незримым.
Стихотворная книга это мёртвая осень;
стихи — это чёрные листья
на белой земле,
а читающий голос дуновение ветра:
он стихи погружает
в грудь людей, как в пространство.
Поэт — это дерево
с плодами печали:
оно плачет над тем, что любит,
а листья увяли.
Я сыт по горло вашей манной кашей,
Я знаю точно — Дед Мороза нет!
Вы не заметили, а дети стали старше...
Сатрапы! Купите мне велосипед!
Не заглушить вам крик мой в магазине!
Не перекрыть свободе кислород!
Купите мне велосипед! Купите!
Мороженым мне не заткнёте рот!
Не запугаете меня Бабаем,
Не страшен мне ваш глупый Бармалей,
Поскольку я познал кошмар похуже —
Кошмар советских пионерских лагерей!
Вы столько раз ссылали меня в угол,
Давили все восстания ремнем,
Но тем не менее, конструктор был мне куплен,
И до велосипеда доживём!
Стихи и символизм разделить нельзя. Так с давних пор повелось. Это как пираты и ром.
Есть горы — под небосводом
они завидуют водам,
и как отраженье неба
придумали звёзды снега.
И есть иные горы,
но та же у них тоска.
и горы в тоске по крыльям
придумали облака.
Со всех сторон
безлюдье.
Со всех сторон.
Сиротский звон
сверчка.
Сиротский звон.
Сон бубенца
во мраке.
Сон...
Darkling I listen; and, for many a time
I have been half in love with easeful Death,
Called him soft names in many a mused rhyme,
To take into the air my quiet breath.
Апельсинчики как мед,
В колокол Сент-Клемент бьет.
И звонит Сент-Марнин:
Отдавай мне фартинг!
И Олд-Бейли, ох, сердит.
Возвращай должок! — гудит.
Все верну с получки! — хнычет
Колокольный звон Шордитча.
Вот зажгу я пару свеч
Ты в постельку можешь лечь.
Вот возьму я острый меч
И головка твоя с плеч.
Прошу вас об одном, прелестные особы:
Живите, радуйтесь! Своею красотой
Дарите нам мечты, спасайте нас от злобы;
Сверкайте ярче звезд ночных,
Цветите ярче роз душистых,
Будите вдохновение в артистах,
Внушайте нам стихи, — но не судите их!
Cлайд с цитатой