Когда я попала на Землю, я видела родителей повсюду. Как-то ночью я сидела в своей комнате, смотрела на звезды и чувствовала себя такой одинокой. Я начала плакать. Ко мне зашла Элайза и я закричала, чтобы она вышла. Элайза отказалась уходить. Она сказала, что родители хотели, чтобы меня любили и что никто не сможет их заменить, ведь они были частью меня. Тогда я впервые позволила ей обнять меня. И впервые перестала чувствовать себя одинокой.
Никого не будет в доме,
Кроме сумерек. Один
Зимний день в сквозном проёме
Незадёрнутых гардин.
Только белых мокрых комьев
Быстрый промельк моховой.
Только крыши, снег и, кроме
Крыш и снега, — никого.
Ты знаешь,
Мне так надоели вокзалы...
Хотя в глубине понимаю,
Что лучше пусть будут вокзалы,
Чем город, в котором тебя слишком мало.
Я, кажется, вновь повторяюсь.
Темнеет; терплю, вспоминаю
О том, как мне было с тобою мечтать.
Ты знаешь,
Я все еще так удивляюсь
Тому, как все в жизни циклично...
И я почему-то пишу тебе письма,
Но все равно не отправляю.
И дождь мне опять намекает
О чем-то ненужном и личном.
Считаю минуты, пытаюсь уснуть.
— Если бы мне нужно было твое мнение, я дал бы тебе раздел «Комментарии».
— То есть, я не должна рассказывать правду?
— Есть разница между правдой и твоей оценкой.
Джаспер Гвин спросил себя, увидятся ли они когда-нибудь ещё, и решил — да, увидятся, где-нибудь, но через много лет, посреди другого одиночества.
— Когда я начала работать здесь, я смогла подружится с другими ассистентами, принося им кофе.
— Взятка, понятно. На Даксаме такое есть.
— Нет, не взятка, просто вежливость.
Луна исчезает,
тонет вдали,
её сломанное яйцо
льет в море свой яичный белок.
Полночь придет,
и со стоном волны,
ты тоскуешь, дрожащая и одинокая,
вместе с моей душой и морем.
Любят люди не за что-нибудь. Любовь не сделка, не договор, не корыстный обмен вещами, не юриспруденция. Любящий любит не потому, что любимое — высоко, велико, огромно. Родители любят детей и дети любят родителей не за высшие добродетели, а потому, что они друг другу родные. Благородный гражданин любит свою Родину также не за то, что она везде и всегда, во всем и непременно велика, высока, богата, прекрасна и пр. Нет. Мы знаем весь тернистый путь нашей страны; мы знаем многие и томительные годы борьбы, недостатка, страданий. Но для сына своей Родины все это — своё, неотъемлемое своё, родное; он с этим живет и с этим погибает; он и есть это самое, а это самое, родное, и есть он сам.
— Знаете, для места, ориентированного на пришельцев, у них отличные куриные крыльца.
— Это точно куриные?
When in disgrace with Fortune and men's eyes,
I all alone beweep my outcast state,
And trouble deaf heaven with my bootless cries,
And look upon myself and curse my fate,
Wishing me like to one more rich in hope,
Featured like him, like him with friends possessed,
Desiring this man's art and that man's scope,
With what I most enjoy contented least;
Yet in these thoughts myself almost despising,
Haply I think on thee, and then my state
(Like to the lark at break of day arising
From sullen earth) sings hymns at heaven's gate;
For thy sweet love rememb'red such wealth brings
That then I scorn to change my state with kings.
Cлайд с цитатой