Джаспер Гвин спросил себя, увидятся ли они когда-нибудь ещё, и решил — да, увидятся, где-нибудь, но через много лет, посреди другого одиночества.
Воспоминания были легкими, как открытки, отправленные из предыдущей жизни.
Джаспер Гвин спросил себя, увидятся ли они когда-нибудь ещё, и решил — да, увидятся, где-нибудь, но через много лет, посреди другого одиночества.
Долгий дождь, разбросанные листья.
Вот и мы не можем вместе быть.
Открывать не стоит старых истин.
Разойтись – не значит разлюбить.
А ночь так свежа, и пахнет сирень,
Гудят провода.
Останешься ты стеречь свою тень,
Один, как всегда.
Ты писем не будешь писать и стихов
Про ревность и грусть,
Не станешь моих дожидаться шагов,
И я не вернусь.
Нет-нет, не думаю, что я еще вернусь.
Спасибо, но я пас. Я собираю вещи.
Не стоит провожать, я разберусь,
куда идти. Не подставляйте плечи,
не предлагайте помощь, мне к вокзалу,
а там на поезд. Я и так дойду.
Пройду сквозь парк, а там сверну к базару.
Все понимаю, новую найду
судьбу. Без вашей скудной жизни.
Все хорошо, я понимаю, да.
Не в одиночестве, со мной моя отчизна.
А что не с вами — это не беда.
Ну что ж, я в путь. Удачи. До свиданья.
Прощайте. Извините. Мне пора.
Не так грустны минуты расставанья,
как расстояния часы и холода.
Луна исчезает,
тонет вдали,
её сломанное яйцо
льет в море свой яичный белок.
Полночь придет,
и со стоном волны,
ты тоскуешь, дрожащая и одинокая,
вместе с моей душой и морем.